Книга В разводе. Ты забрал мою жизнь, страница 30 – Ирина Суздалева

Тяжело вздыхаю и наконец-то оборачиваюсь, собираясь принять вызов. Смотрю на Кристину сверху вниз. Снисходительно. Холодно. Как на пустое место. Как на человека, который не имеет ко мне никакого отношения. Как на чужую.

— Умирай, — произношу спокойно, равнодушно. — Ты когда-то выбрала вместо семьи моего мужа. Выбрала свое счастье. Ну что ж... Можешь и дальше жить как тебе пожелается. Можешь умирать — твое право. Что будет с тобой и как ты будешь решать свои проблемы — меня не волнует. И не будет волновать никогда. Запомни это, Кристина. Никогда.

— Неужели ты такая жестокая? — племянница смотрит на меня полными слез глазами. Ее губы дрожат, подбородок трясется, голос срывается на фальцет. Прямо сейчас Кристина напоминает мне маленькую девочку, которая не получила желаемую куклу, коей оказываюсь я.

Молчу. Не отвечаю. Не собираюсь оправдываться. Не перед ней. Да и объяснять племяннице что-то нет никакого смысла. Ведь она все равно ничего не поймет, ведь даже после того, что я ей сказала, стоит на своем.

— Ты всегда мне завидовала, — выплевывает она. В глазах племянницы загорается и явно прослеживается злость, ненависть, а еще вселенская обида. — Мама была права, когда говорила, что ты всегда завидовала. Завидовала тому, что я молодая, красивая, могу получить все, что захочу по щелчку пальца. А еще завидовала ей, что у нее есть дочка, а ты оказалась бесцветным самоцветом. Ты всегда завидовали мне, да, тетя Аля? Поэтому не хочешь спасти мне жизнь? Жаждешь избавиться от конкурентки?

— Завидовала? — переспрашиваю. — Тебе? Чему мне завидовать? Очень интересно.

Кристина вдруг усмехается. Нервно, зло, по-детски — такой усмешкой усмехаются подростки, когда думают, что весь мир против них, а они — единственные, кому известна правда.

— Чему? — повторяет она и разводит руками. — Например, тому, что у нас с мамой была семья. Настоящая. Живая. А у тебя — нет. У меня есть ребенок. А у тебя не получилось своего завести. Сколько лет ты пыталась забеременеть? Пять? Десять? И все без толку. Ты так и не смогла своих ребятишек заиметь. Вот и завидуешь. Моему женскому счастью. Моему предназначению. Моему ребенку.

Смотрю на нее и не чувствую ничего. Внутри тишина, пустота, дзен.

А вот Кристина никак не унимается:

— Ты завидовала мне, потому что у меня получилось создать то, что не получилось у тебя, — голос девушки становится громче, увереннее, наглее. — Я родила. Я стала матерью. А ты — нет. И ты даже хотела бы у меня Льва забрать. Да-да, не делай такое лицо! Ты хотела бы вернуть его себе! Но ничего у тебя не получится, потому что он выбрал меня! Меня, а не тебя, старую, больную, никчемную! — она дышит тяжело, часто, грудь ходит ходуном под блестящим платьем. — Ты даже разорвала все связи с родными, вместо того, чтобы просто порадоваться за меня. Но ты ведь не можешь быть счастлива за други… не можешь, потому что пустая. Внутри пустая. И завистливая. Ты никогда не умела радоваться за других.

Смотрю на нее и понимаю, что ничего не понимаю.

Как можно быть такой оторванной от мира? Как можно жить в своей голове, в своей параллельной реальности, где все вокруг тебе завидуют, все хотят у тебя что-то отнять, все плетут интриги против тебя? Как можно не видеть очевидного — что не я ей завидовала, а она мне? Что не я хотела ее жизни, а она хотела моей? Что не я у нее забирала, а она у меня?