Книга Цвет ночи. Темная лазурь, страница 52 – Лера Виннер

Зейн не кричал на нее, но требовал ответа без оглядки на собственные формулировки и их последствия. Так требуют ответа за тех, кто был дорог. Так пытаются сдержаться от того, чтобы выкрикнуть бессмысленное: «Почему⁈».

Почему он? Почему сейчас, так рано?

Что не было сделано для того, чтобы это предотвратить?

Дом, адрес которого ему прислала Оливия, оказался типичным для этого района строением. Первый этаж занимала риелторская контора, в квартире на втором тепло светились окна, на третьем просматривалась художественная мастерская, пропахшая вином.

Нужная им квартира располагалась на последнем, четвёртом, этаже. Окна в ней были пыльными, и сами по себе свидетельствовали о том, что здесь давно никто не живёт.

Едва перед ними открылась дверь, все инстинкты разом завопили, что это неправда.

Зейн следовал за ней безмолвной тенью, на пару шагов позади, чтобы не смотреть в глаза.

Неуютно было говорить, неуютно молчать, и Эрика почти жалела о том, что позвала его с собой. Однако прогонять было поздно и глупо, и она предпочла сосредоточиться на деле.

Заодно и отвлечься от непрошенных воспоминаний о том, как Артур тёрся о ее ладонь, как сытый кот, улыбался счастливой мальчишеской улыбкой.

В тайне или, быть может, сам того не понимая, он надеялся встретить того, кто его обратит.

Думая об этом, Эрика всё же надеялась, что не понимал, и уж тем более, не рассчитывал в этом смысле на нее. Было бы не так обидно.

В огромной просторной квартире пахло пылью, горячим воском, полынью, кровью и гноем.

Так пахнут простоявшие несколько десятилетий запертыми склепы.

В отличие от них, квартира была обитаема, и пропитана обрядовым мороком и смертью настолько, что возникал вопрос, как при такой концентрации энергии не вылетели стекла.

Вошедший вслед за ней Зейн скользнул куда-то в сторону, быстрый и сосредоточенный.

Сегодня он напомнил ей, насколько может быть опасен при случае, а заодно и том, насколько большой это может стать проблемой.

Не будучи уверенной в том, что со спины на нее не нападут, Эрика двинулась вглубь помещения.

Широкие квадратные опоры, поднимавшиеся к потолку, оказались расписаны диковинными символами, и она достала телефон, чтобы сделать фотографии для Мердоков в надежде, что они сумеют это прочитать.

На столе, комоде и полках стояли частично прогоревшие толстые свечи, черные и белые, и на всякий случай она снял и порядок их расстановки тоже.

Пространство в центре квартиры было расчищено, и присевший на корточки Зейн сосредоточенно нюхал собственные пальцы, которыми секундой ранее провел по дощатому полу.

Эрика прошла мимо и принялась без малейшего намерения скрыть свой визит осматривать ящики и тумбы.

Склянки с травами, смотанная старая веревка, мешочек с кошачьими костями и мешок побольше — с человеческими.

Кошель с потертыми и выцветшими монетами.

Рассыпав их на ладони и рассмотрев, Эрика, повинуясь собственному странному желанию, сунула одну в карман, прежде чем вернуть остальное на место.

Зейн не позвал ее по имени, привлек внимание коротким звуком, больше похожим на шипение, и она развернулась мгновенно.

Тот стоял спиной к окну, подсвеченный электрическим светом с улицы, — длинноногий, гибкий, изящный, — так, чтобы за этим светом частично скрыть в тени собственное лицо, но в руках держал дешевую мужскую рубашку в черно-зеленую клетку.