Книга Цвет ночи. Темная лазурь, страница 55 – Лера Виннер

Вместо всего этого он виртуозно изображал холодность, чтобы не выйти за рамки, не потянуться утешать Эрику, чьи эмоции слишком хорошо умел читать по мимике, ритму движений и походки, взглядам.

Она не понимала, не видел в этом логики, и всё равно не сомневалась в собственной правоте.

Тем временем Зейн бросил взгляд по сторонам, удостоверять, что их не подслушивают, и только после сноваповернулся к ней.

— То есть в этом первопричина? Тебе так важно ранить мою гордость?

Серьезный, заданный с известной долей иронии вопрос, вполне способный сойти за издевку.

Эрика моргнула, когда на лицо упали несколько крупных капель дождя, и опомнилась, убрал обозначающиеся за губами клыки.

— На твою гордость мне плевать. Равно как и на тебя и твои проблемы. Не смей, блять, создавать их мне, — она почти зарычала, так, что тембр голоса к ее собственному удивлению стал откровенно нечеловеческим.

Не сказав и не сделав, в сущности, вообще ничего, Зейн в считанные минуты довёл ее до состояния, допустимого лишь в бою за выживание с равным, и даже понимая это, останавливаться Эрика не могла и не хотела.

Она развернулась, наконец, всем корпусом, ттак, что теперь они стояли лицом к лицу. Не слишком близко, но на расстоянии достаточном для атаки.

Мелькнула мысль, что это могло бы стать выходом. Хорошая драка, в результате которой они, окровавленные и разорванные, расползутся по своим углам осознавать случившееся и оценивать ущерб, но сбросят взаимное недовольство и напряжение.

Единственная проблема состояла в том, что Эрику, — и зрелище, открывшееся ей в «Александрии» было тому подтверждением, — начинало колотить от вида и запаха его крови. И дрожь эта не имела ничего общего с жаждой обладания или инстинктом завоевания.

Если эту драку и начинать, то начинать её придётся первой, и она вовсе не была уверена, что это не превратится в паскудное, лишающее желания впоследствии смотреть на себя в зеркало, избиение. На ее рык Зейн почти не отреагировал, хотя и продолжал смотреть с неподдельным, приправленным удивлением интересом.

— Я принесу тебе публичные извинения при первом же удобном случае. Если хочешь, встану на колени.

Мгновение спустя, когда Эрика поняла и поверила, что и это тоже всерьёз, небо, только что находившееся над головой и выплескивавшее на них холодные и всё более частые капли дождя, куда-то сместилось.

Чувствуя, как земля уходит из под ног, она словно со стороны увидела собственные побелевшие от напряжения пальцы, до скрипа ткани сжавшиеся на воротнике чужого пальто. Увидела кирпичную кладку, к которой с немыслимой скоростью приближалась спина и затылок Зейна.

Тот всё же успел сгруппироваться, и основной удар, когда Эрика впечатала его о стену, пришёлся на плечи.

Они почти растворились в тени ниши, образовавшейся под навесом пожарной лестницы. Своеобразный козырёк закрывал Зейна от усиливающегося дождя и лишал обзора, вынуждая смотреть только в сверкающие от ярости янтарные глаза напротив.

Он лишь полыхнул потемневшим взглядом в ответ, но не оттолкнул, не потянулся навстречу, вопреки ожиданиям. Ничего не сказал, ни пока Эрика изучала его лицо, ни когда она опустилась на колени.

Не опустилась даже, упала, не обратив внимания на прошедшую по телу короткую волну закономерной при таком падении боли. Почти ничего перед собой не видя, она действовала ощупью, по наитию сунула руку под край водолазки, задержала ладонь на животе.