Книга Цвет ночи. Темная лазурь, страница 15 – Лера Виннер

Единственный спокойный, серьезный и почти свободный разговор состоялся между ними, когда столь откровенно приводившие Эрику в бешенство драные нищенские кеды были, наконец, выброшены, а обещание стараться приходить пораньше дано вслух.

По большому счету, это даже разговором не было: Зейн обрисовывал ему ситуацию, Дэн слушал и кивал, внутренне радуясь тому, что, пусть и интуитивно, но до сих пор действовал правильно.

Не доставлять проблем, по возможности не попадаться Смотрящей на глаза, приходить в хоть сколько-нибудь приемлемую форму и ждать дальнейших распоряжений.

Удивительно, почти ненормально просто.

О том, как много всего теоретически могло скрываться за этим, Дэн думать себе в его присутствии запретил, — и без того хлопот было достаточно.

Единственная новость, ставшая для него подлинным и по-настоящему ошеломляющим откровением, была об их родстве. Отделаться от этой мысли, даже с учётом всех озвученных Зейном нюансов, он не мог, возвращался к ней по ночам, когда вампира не было дома, и днём, когда тот запирался в комнате, чтобы спать.

Эта почти трогательная забота, подкреплённая надёжным, по меркам самого вампира, замком, казалась почти смешной на фоне.

Бывшее Творение…

Даже звучало странно.

Дэн лучше, чем хотел бы на текущем этапе, представлял, чего любому вампиру стоило бы произнести подобное.

Чего это стоило лично Зейну.

Перечень недопустимых для него самого вещей и слов из категории «Эрика не потерпит» внушительно пополнился. И вместе с тем стал более гармоничным и понятным.

Это не делало ситуацию в целом проще, но объясняло хоть что-то.

Дэн не мог отделаться от навязчивого желания сказать Смотрящей при встрече «Спасибо». Всё то же чертово бессмысленное и никому не нужное «Спасибо», опять.

Сложные, кровавые семейные дела и разборки, в которых человеку, и в особенности, ему, не было и не могло быть места.

Их родство, даже если оно и было аннулировано свежей сторонней кровью и Отречением, всё меняло и усугубляло настолько, что стоило бы малодушно пожалеть о том, что так и не решился самостоятельно и наверняка разобраться с собственными проблемами.

На исходе четвертой недели Дэн научился не думать и об этом.

Единственным, что ему иметь не полагалось, был интернет. Без сторонней подсказки прекрасно понимая причины, компьютером в библиотеке он старался не пользоваться, отдавая предпочтение книгам.

Когда-то Зейн очень грамотно подогревал его интерес и толерантность, приглашая к себе, чтобы он мог посмотреть и подержать в руках по-настоящему старинные, даже рукописные издания.

Выбравшись из Нью-Йорка, а точнее, сбежав от него, он ещё какое-то время изводил себя предположениями о том, могло ли всё сложиться иначе, признайся он тогда?

Если бы собрался с духом и рассказал про Клан.

Если бы Зейн без лишних сложностей забрал его, как и собирался.

Или убил…

Если бы просто позволил попробовать крови, — всего на полшага, но заступить за запретную черту.

Однозначных ответов не находилось, — Дэн опасался, что память исказит реальность, и выводы окажутся невыносимыми.

Могло ли все быть по-другому?

Объективно — не могло.

Точно так же, как объективно Зейну просто незачем было возиться с ним теперь.

Тем не менее, он возился и тогда, и сейчас, и ненавязчивым доказательством тому были приятные мелочи вроде миндального мыла или лимонного суфле, время от времени появлявшегося в холодильнике