Книга Цвет ночи. Темная лазурь, страница 13 – Лера Виннер

Точно так же они молчали, войдя в квартиру, и когда вампир сгреб его за плечи, прижимая к себе, не произнесли ни слова.

Сколько они стояли так, — Зейн, привалившись спиной к двери и обнимая его, он сам, не смея полноценно обнять в ответ, — Дэн не знал. Потеряв счет времени, ставший теперь абсолютно бессмысленным, он судорожно сжимал пальцами чужой рукав, и дышал так глубоко, как только получалось.

Первые два — или три? — дня он просто спал. Завернувшись в неожиданно теплое и мягкое для вампирского дома одеяло почти с головой, провалился, наконец, в безмятежный, тягучий, почти мертвенный сон, ощутив себя парадоксально в безопасности. Впервые за два года.

Сквозь этот сон он вяло думал обо всей иронии сложившегося положения: сбежать из этой самой комнаты, не прощаясь, оставив в качестве записки лишь скупое: «Спасибо» на салфетке. Скрываться от волков и копов, ошиваться в самых злачных и забытых всеми богами местах. Бродяжничать. И все лишь для того, чтобы очутиться здесь снова, но уже не имея ни намерений, ни сил на то, чтобы попытаться сбежать еще раз.

Оказалось, что быть крутым и выживать с деньгами Клана много проще, чем в одиночку, — такая неожиданность.

Сквозь этот же сон до него доносились, — или мерещились? — и приглушенные голоса из гостиной. Говорили негромко, едва ли не полушепотом, так что слышать он их, конечно же, не мог, и, понимая это, досматривал странный сон со смесью отвращения к себе за то, что подслушивает, неловкости и неожиданно живого, жгучего любопытства.

— … Как у тебя с деньгами?

— Нормально.

— Почему я не сомневался, что ты ответишь так?..

— Джон, убери. Все правда нормально. Я держал наличность в кабинете. Довольно много. Никогда, правда, не думал, что понадобится.

— Дай слово, что позвонишь мне, если что.

— Позвоню. Хотя моё слово теперь стоит не много.

Привыкать к нормальной жизни, в которой есть дом, чертова кровать и еда, оказалось непросто. Дэн сделал для себя это неожиданное и неприятное открытие спустя неделю, застыв в некоторой нерешительности у холодильника.

Зная, что можно и нужно, он всё равно не мог перебороть в себе иррациональный, бессмысленный, вороватый страх.

Этот даже не страх в полном смысле слова, а гаденькое трусливое опасение за девять месяцев стало частью его, вросло под кожу, вплавилось в мозг.

В начале он, конечно же, как и все остальные, верил, что всё это ненадолго. Что непростой, голодный и холодный период послужит унылым и жестоким, но просто этапом, за которым непременно последует шанс всё изменить.

Как подавляющему большинству, ему такой шанс не представился.

Слишком хорошо понимая, что будет, если он снова попадётся тем, кого ещё не так давно считал братьями, — хорошими или плохими, но своими — Дэн так и не смог заставить себя сунуться в какое-то более-менее приличное место. В совсем захудалых велик был шанс нарваться на нелюдей, встреч с которыми он тоже всеми силами старался избежать.

Были мелкие и нерегулярные подработки, случались моменты, когда не было вовсе ничего. Честных попыток сдержать себе же самому данное слово и не пытаться воровать хватило на несколько первых по-настоящему голодных дней.

Перебираясь между городами пешком, автостопом или без билета в салоне, а пару раз даже на крыше автобуса, он развлекал себя расстановкой приоритетов: что же в итоге оказалось унизительнее и отвратительнее, красть или рыться в мусорных баках ресторанов?