Книга Цвет ночи. Темная лазурь, страница 14 – Лера Виннер

Потом стало все равно.

Какое-то время он с не меньшей серьезностью убеждал себя в том, что все наладится. Пройдет еще год, и Вальтер о нем забудет. Мысленно запишет в погибшие и успокоится, и тогда можно будет попробовать действительно начать все с начала.

В какой момент и это потеряло смысл, Дэн не заметил и не пробовал отследить.

И тем не менее он был уверен, что хотя бы относительно неплохо держался. Ровно до того момента, когда эта уверенность разбилась о его же собственную неловкость перед слишком чистым пространством чужой квартиры, в которой ему предлагалось хозяйничать без ограничений.

Не только в первый вечер, но и впоследствии они мало разговаривали, а если пытались, выходило настолько неестественно, что обоим хотелось только побыстрее прекратить. Зейн тактично ни о чем его не спрашивал, не вытягивал подробности, не требовал объяснений, и отчасти Дэн был ему едва ли не до слез за это благодарен. Вместе с тем, временами хотелось с детской обидой и требовательность вцепиться в его руку, прося, чтобы все стало по-прежнему.

Это стоило бы презрения к себе, если бы эту черту он уже не перешел весной, впервые сперев в уличном ресторанчике чужой сэндвич и кофе.

Мало-мальски наладить совместный быт им удалось за три неполных недели, — чудовищно быстро для вампира, привыкшего жить в одиночестве и ориентироваться лишь на собственные желания и нужды.

Все это время Дэн не покидал квартиру, лишь изредка днем выходил на балкон, так ни разу и не осмелившись приблизиться к перилам.

Зейн же большую часть времени проводил вне дома, но удивительным образом сумел упорядочить эту странную совместную жизнь, организовав доставку продуктов. Лекарства. Нормальную, идеально подходящую по размеру одежду, носить которую было до воя неловко. И ощущение того, что днем его жилище в полном распоряжении…

Дэн затруднялся определить, кого. В прошлый раз он был здесь гостем, и так и не успел узнать, чем все обернулось бы впоследствии.

Сейчас… Пленник? Заложник?

Ни то, ни другое определение не соответствовало его положению в полной мере.

Приняв для себя решение остановиться на чем-то среднем между первым, вторым и третьим, следы своего присутствия он старался минимизировать. С упорством параноика возвращал чашку ровно на то место, с которого ее взял. Отслеживал, чтобы даже полотенце в ванной, отданной в его распоряжение, не сушилось слишком долго, прежде чем отправится на место.

Во всем этом не было ни стыда, ни робости, ни радости. Вообще ничего.

Просто жизнь в очередной раз стала совсем другой.

Зейн обычно приходил незадолго до рассвета. Один раз вернулся злым и рычащим сквозь зубы, и после по его движениям Дэн наметанным глазом безошибочно определил рану, доставляющую дискомфорт.

Проследивший его взгляд Зейн уверил, что все нормально, «просто царапина», и он не счел себя вправе просить о подробностях.

Точно так же, как вампир учился сосуществовать с человеком на своей территории, Дэн незаметно встраивался в его ритм. Спать урывками, ожидая его возвращения, объективно было идиотской затеей, — в особенности для того, кто пытался выздороветь и восстановиться поскорее, — но остановиться он не мог и не желал.

Раз за разом обнаруживая его в сером утреннем свете на диване в гостиной или спускающимся вниз, едва успевал щелкнуть, закрываясь, замок, Зейн попытался с этим бороться. Потом, — по всей видимости, поняв, насколько эта потребность встречать его сильнее доводов разума, — перестал.