Книга Цвет ночи. Темная лазурь, страница 17 – Лера Виннер

— Об этом поговорим лично, наедине, — Лив едва заметно выделила интонацией последнее слово, и он моментально переключился, сосредоточившись на ней.

Она приглашала не просто так, и хотя о чём-то по-настоящему серьёзном сказала бы прямым текстом, неприятное предчувствие протянуло знакомым холодом вдоль позвоночника.

— Я не уверен, что это хорошая идея. Особенно для Дэнни.

— Если ты не хочешь сталкиваться с Эрикой, она предупредила, что раньше одиннадцати не появится, — Лив не смутилась, не удивилась, ответила так, будто говорить о подобном было самой естественной вещью на свете. — Приезжайте. Я хочу тебя увидеть.

Тёплым тестом, вишней и лимоном пахло, казалось, даже на улице, и Зейн подавил в себе смутное беспокойство, отметив, что Дэн на это не отреагировал никак.

Прежде таскать его по маленьким экзотическим ресторанчикам, добрую половину которых держали нелюди, обеспечивавшие соответствующую кухню, было одним из любимых его развлечений. Страсть мальчика к миру и всему новому приятно поражала, вселяя неуместную до наивности надежду.

Теперь же он стоял рядом спокойный, собранный, умеренно, но напряжённый. Безэмоциональный.

Это равнодушие, которое не удавалось пробить ничем, в сочетании с осевшей в глубине зрачков затравленностью, грозившей не исчезнуть никогда, парадоксальным образом угнетало в разы больше собственных проблем и всё ещё чесавшейся царапины от когтей гримолка на предплечье.

— Тут всё ещё не заперто, — Лив открыла дверь, и первым делом втащила Дэна внутрь, под лампу, в хорошо освещенную гостиную. — А ты и правда неплохо выглядишь. Дышать не тяжело? Кашель?

— Всё в порядке, — тот запнулся, но не подумал возражать, только бросил почти беспомощный взгляд на запиравшего за собой дверь Зейна.

— Ты, кстати, тоже, — это Лив адресовала уже ему, развернулась возвращаясь в кухню.

Дэн застыл, забыв снять куртку и даже поздороваться, залюбовавшись ею.

Сама Лив выглядела потрясающе. За без малого месяц, в течение которого они не виделись, её волосы заметно отросли, полностью прикрыв шею и шрамы на ней, в движениях появилась восхитительная лёгкость и гибкость, какой он не наблюдал прежде.

Могло показаться, что параллельно с тем, как восстанавливался Зейн, она тоже наполнялась энергией и жизнью, и от этой красоты казалось невозможным отвести глаза.

— Всё хорошо, — шёпот Зейна раздался над самым ухом, и он едва не вздрогнул, как будто был пойман на чём-то неприличном. — Идём.

В этом доме удивительным образом всегда пахло… домом, и на мгновение Зайну стало отчаянно жаль.

Когда разрывающая боль, сопровождавшая стремительное восстановлеение утраченных клыков, отступила, а собственные волосы остались лежать на дне раковины бесформенной и безжизненной массой, он пообещал себе, что не станет ни о чем сожалеть. Ни о собственной опрометчивости, приведшей его в умно расставленную ловушку, ни об утраченном Титуле и городе, которому он одномоментно стал никем. Ни о людях, которые едва ли подобное примут.

Возвращаясь сюда в ту ночь, он напоминал себе о том, что у них, собственно, и не было никаких оснований, чтобы продолжать.

Все Мердоки, которых он знал в жизни, по своей прагматичности могли бы дать фору любому вампиру. Молодая, — слишком молодая для своего статуса, — Смотрящая. Неизбежные грязь и кровь, в которых однозначно и неизбежно предстояло ещё долго барахтаться ему самому… Всё это не располагало и не обязывало. Напрямую вело разве что к сдержанной вежливости, уместной между партнёрами после сделанного дела.