Книга Не бойся меня, страница 93 – Дарина Стрельченко

«Дарджилинг». «Айриш кофе». «Черный чай с мятой и лимоном».

В горле так сухо, словно она не пила дня два. Слово «Дарджилинг» царапает гортань и щеки.

«Дарджилинг». «Дарджилинг».

Час дня.

Шоколадный капучино. Во рту набирается слюна, плечи сводит. Саша пытается разглядеть часть зала за спиной в отражении в начищенной ложке. Торт «Розовый велюр», шоколадный с малиновым кремом. Печенье с орехами. Фруктовый хлеб с сыром и сливами.

«Дарджилинг». «Дарджилинг». «Дарджилинг».

Час пятнадцать.

Саша проверяет телефон, чтобы проверить, нет ли сообщений от папы или Вадима. Есть только сообщение от мамы. Его Саша читать боится.

— Са-ша, – тихонечко произносит она, палец тянется к экрану против воли, и вот перед ней уже дневник – ее дневник, дневник-триллер, сочетание мыслей и вымыслов, жесткое комбо писем, снов и выписок из интернета.

Цыпленок с грушей и горгонзолой. Надо же, не знала, что в кофейнях подают горячие блюда. Зато уже не страшно платить картой.

«Ты слушаешь меня, когда я говорю, даже если не хочешь слышать и признавать это. Я мог бы наблюдать за тобой часами, днями. Годами. И я могу это. И я хочу это. И я буду наблюдать за тобой столько, сколько хочу».

Карамельные орешки с морской солью. Меню такое заманчивое, но совсем короткое. Она не сможет прятаться за ним четыре с половиной часа. Хотя уже меньше. Или сможет?

«Са-ша, ты представляешь, какой я вижу тебя? Ты такая живая, такая настоящая. Твои отрезанные косы, твои глаза, каждое твое движение, касание, вдох. Я чувствую, что ты рядом со мной, даже когда ты далеко. Ты часть меня теперь. Ты часть меня уже очень давно».

Ее чуть не тошнит от ужаса, когда значок почты моргает новым письмом. Саша удаляет приложение почты.

Миндальные лепешки с медом.

Она открывает в телефоне карту и ищет глухие места поблизости, а потом неодолимо проваливается в дрему, несмотря на кофе. Встряхивает головой, проводит рукой по лицу, чтобы смахнуть сон. Подходит официант, снова спрашивает, не нужно ли ей что-то. Саша качает головой и замечает на пальцах какую-то нитку – красную, завязанную слабым воздушным узлом. Саша хмурится и пытается развязать. Узел самый обыкновенный, даже не затянутый толком, но развязать никак не выходит. В дело идут зубы; безуспешно. Занятая процессом, Саша не замечает, как кто-то садится рядом.

Не кто-то.

Некто.

У нее кружится голова, очень сильно тошнит, она еле сдерживается, отворачивается, а он проводит пальцем по ее подбородку, опускается к шее и давит. Саша сглатывает. Вырвет. Ее сейчас вырвет.

Она просыпается, хватая ртом воздух. Подходит официант и спрашивает, не нужна ли ей помощь. У нее изо рта почти вырывается: позвоните в полицию! Но официант держит под мышкой блестящий поднос, в котором, как в кривом зеркале, Саша видит зал, барную стойку, столики и искаженного мужчину в светлом пальто. Из горла вылетает писк. Саша просит чаю «Дарджилинг» и счет.

Время тянется невыносимо, но потом срывается на галоп, двигается гигантскими скачками, глотая ее, Сашу, и ее оставшиеся часы.

Ирландский латте с виски. Молочный коктейль с вареньем. Ну и странный раздел с напитками.

Она скачивает почту. Сбиваясь, грызя ногти, восстанавливает пароль, входит и читает последнее письмо.

Ты знаешь, все это – игра. Мы играем вместе, мы танцуем вместе. Только подумай, посмотри со стороны, как это: мои письма, твое молчание, мое желание, твои мурашки, мое слово, твой вздох. Я хочу, чтобы ты знала: я здесь, с тобой. Я все еще жду, когда ты будешь готова услышать мой голос – по-настоящему. У тебя еще есть время.