Книга Не бойся меня, страница 96 – Дарина Стрельченко

Обстановка навевает определенные мысли, и я представляю тебя лежащей на верхней крышке старого пианино. Лакировка потрескалась, клавиши пожелтели – пианино не один десяток лет, оно старше тебя, но, пожалуй, младше меня. Твои волосы блестят на фоне выцветшего глянцевого дерева. Твои короткие черные волосы – они даже начинают нравиться мне, Са-ша. Твои черные брови, идеально полукруглые, всегда чуточку удивленные. Твои красные губы, матовые, узкие, плотно сжатые. Ну улыбнись же. Улыбнись. Воображаемая ты, лежащая на крышке пианино, улыбаешься, лицо расслабляется, мне хочется дотронуться и обвести пальцем брови, глаза и губы. Я представляю, как ты закрываешь глаза, как я касаюсь нежных сухих век. Бьется крохотная синяя жилка; веки похожи на лепестки фиалки. Я целую твои пальцы. На тебе старый свитер крупной вязки, с каким-то геометрическим узором, и под свитером – ничего. Ты поворачиваешься, смотришь в потолок и закрываешь глаза. На пианино выписан инвентарный номер. Я достаю белую краску и пишу инвентарный номер и на тебе: закатываю рукава свитера, вывожу его на твоих запястьях. Потом осторожно поворачиваю твою голову, отвожу волосы и пишу номер на шее.

Я открываю глаза. Я все еще в кофейне, передо мной теплый «Дарджилинг», а ты все еще сидишь за столом впереди меня, кажется задремав.

Какие длинные, красивые, покрасневшие у тебя пальцы на одной из реальных фотографий. Какой уставший взгляд. Косточка на запястье и вены у локтя на внутренней стороне руки. Если бы эта фотография была у меня, когда я сидел в тюрьме, когда налаживал локальную сеть, настраивал ПО^[36] и создавал репозиторий «Неудачки», мне было бы настолько проще… Но я даже не знал тебя тогда, Са-ша. А твой инвентарный номер в моей картотеке на самом деле совсем короткий: ты четвертая.

Мне звонят из парикмахерской. Звонок тихий, но ты слышишь сквозь разделяющий нас зал и музыку – и вздрагиваешь. Как же мне нравится, когда ты вздрагиваешь. Я представляю, как провожу по твоему позвоночнику ногтем. Лезвием. Острием.

Я беру трубку, слушаю, соглашаюсь, перевожу деньги. Заказ доставят прямо сюда. Ты дождешься меня, Са-ша?

Полчаса спустя в кофейню входит курьер. Он улыбается и отдает мне легкий и мягкий сверток. Я оставляю щедрые чаевые. Курьер уходит. У меня все готово, Са-ша.

Саша давно набрала сообщение, но у нее все еще не хватало духу нажать «Отправить». Она заносила палец несколько раз – и несколько раз отступалась, глотая плотный ужас, как будто весь воздух превратился в страх и отчетливое осознание финала. Электрический, резкий, он колол, когда она пыталась дышать, и буквы рябили перед глазами – Саша даже не была уверена, что на самом деле смогла написать что-то. Она обреченно подняла взгляд на Вадима. Подумала, что глаза, наверное, опухли и покраснели после таких-то суток. Да какая разница… Вадим смотрел испуганно и напряженно. Лишь бы не спасовал. Лишь бы не убежал прямо сейчас. Как так вышло, что поимка серийного маньяка зависит от этого обычного парня, сидящего перед ней? И… и ведь это не может все-таки быть он?..

— Ты же не он, правда? – глупо спросила Саша и слабо улыбнулась. Сил не было вообще – словно кто-то выпил их из ее тела, из ее души. Она подумала, что если дойдет дело – она совсем не сможет сопротивляться.