Книга Не бойся меня, страница 98 – Дарина Стрельченко

— Готовы заказать?

— Два «Эффервесцента» и фруктовую нарезку.

— Что это? – разлепила губы Саша.

— Миндальный ликер с тертым шоколадом.

— Я не… я не пью, – через силу проговорила Саша.

Она все еще могла убежать. Могла попытаться обогнать его, спрятаться, затеряться на людном Лиговском. Он поднял брови и улыбнулся краешком губ. Не укоряя, не сомневаясь. Она все еще могла убежать.

Два высоких стеклянных стакана возникли на столе почти мгновенно. Официант забрал ополовиненные чашки и поправил скатерть; второй официант поставил на стол вазу с цветами: розы, герберы, лаванда.

Она все еще могла убежать.

От запаха фрезий, спрятанных в глубине букета, кружилась голова. Саша покачнулась. Он осторожно подхватил ее под локоть.

— Это называется вертиго.

— Что?..

— Головокружение. Ложное или истинное.

— Что ты хочешь от меня? – прошептала Саша.

Он пригубил ликер и кивнул на второй стакан.

— Разве я недостаточно ясно выражался в письмах?

Саша сглотнула.

— Так что? Недостаточно ясно? Ответь. Ответь мне, Са-ша.

Тень от цветов качнулась. Ветер раздул штору – где-то в зале открыли окно.

— Достаточно, – выдавила она.

— Раз ты спрашиваешь – выходит, нет… Попробуй. Это очень вкусно.

Он пододвинул стакан. Саша зажмурилась.

— Это не яд. Са-ша…

Его голос становился почти нежным на ее имени. Саша подумала о том, что вот бы Вадим хоть раз произнес его вот так. Но Вадим вообще редко обращался к ней по имени – и еще реже заговаривал первым.

— Попробуй.

На этот раз в голосе прозвучала мягкая, настойчивая угроза.

Саша все еще могла попробовать убежать.

Она взяла стакан и отпила. Миндальная горечь, терпкий шоколад, что-то согревающее, с кремовой ноткой, и еще что-то от граната или апельсина…

— Головокружительно. Правда? – улыбнулся он.

У нее не хватало духу назвать его Кир – даже в мыслях. Кроме того, это наверняка было ненастоящее имя. Он собрал несколько фруктов на шпажку – кусочки киви, яблока, ананаса – и положил в рот. Саша ощутила на языке кисло-сладкий привкус. Он взял вторую шпажку и наколол на нее то же самое. Протянул Саше. Она помотала головой.

— Са-ша.

Она отодвинулась к самому краю дивана. Дальше была только небольшая щель, в которой чернел провод торшера, а потом – стена. Он поднял руку чуть выше, долька ананаса коснулась ее губ. Сладко и кисло одновременно. Губы защипало.

— Пожалуйста.

Саша сжала губы.

— Хорошо. Позже, – кивнул он и опустил шпажку ей на колено.

Саша, беги. Беги!

Она взяла стакан и отпила еще. Снова вертиго.

Если она убежит сейчас, то будет бегать от него всю жизнь. Возможно, это единственный шанс вывести его на чистую воду – остаться здесь. Пойти с ним. Ее пробрала дрожь.

Зачем ты делаешь это, Саша? Беги!

Поздно.

Он допил ликер, взял ее за руку и переплел свои теплые сильные пальцы с ее вялыми, безжизненно-холодными, мокрыми от пота, оцарапав при этом ногтями.

— И все же я, видимо, был недостаточно точен в письмах. Я не журналист, Са-ша, я не умею выражать мысли так ясно и яростно, как ты. Но я исправлюсь. Прямо сейчас. Ты спрашиваешь, чего я хочу. – Он сжал ее пальцы, она попыталась вырваться, и он сдавил руку еще сильней. – Я хочу, чтобы ты стояла на коленях передо мной, связанная своими косами. Я хочу гладить тебя по волосам, набрасывать на твою шею петлю из кос и затягивать ее, пока ты не начнешь задыхаться. Я хочу медленно раздевать тебя в комнате, полной свечей, до тех пор, пока на тебе не останется ничего из одежды – кроме твоих прекрасных кос, которые ты отрезала. И значит, до тех пор, пока на тебе просто не останется ничего.