Книга Не бойся меня, страница 94 – Дарина Стрельченко

Локоть сталкивает стеклянную чашку на пол. Официант, уборщица с веником – они движутся в параллельной вселенной. Во вселенной Саши – отпечатавшееся на сетчатке отражение в подносе и черные строки запросов в браузере.

🔍 серийные маньяки жертвы с косами

🔍 психология серийных маньяков

Перед ней уже столько чашек, что можно играть в наперстки, гадать на кофейной гуще и строить стеклянную пирамиду. Все чашки ополовинены, ни одна не допита до конца.

🔍 фетиш косы преступники

Картинки выдают десятки фотографий и фотороботов. Саша пытается сопоставить фотографии и фигуру того, кого видела одну секунду, обернувшись, в глубине зала.

Меняются официанты. Саша выдыхает. «Дарджилинг» остывает, становясь горьким, и вяжет язык. За окном меняется освещение, небо покрывает золото скорого заката. Куда делся дождь? Что с мамой?

Три тридцать.

Три сорок четыре.

Три сорок шесть.

Саше кажется, она застряла в петле. Небо стягивает тучи, ветер тащит по грязному сырому асфальту мусор, листовки, мертвые листья. В укромных уголках, в тени ступеней и ржавых перил, еще лежит снег.

Она даже не уверена, сидит ли мужчина позади нее или уже ушел.

Когда это кончится? Когда это кончится? Когда же это кончится – пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…

Фруктовые мармеладки.

Четыре ноль одна.

Четыре двадцать. Четыре пятнадцать. Нет, четыре двадцать все-таки. «Дарджилинг» горчит.

Распахивается дверь, и в кофейню входит Вадим. Четыре с половиной, и даже больше, часа, самые кошмарные в ее жизни, подходят к концу.

Вадим садится напротив: взъерошенный, в заляпанной чем-то куртке, из кармана которой торчит шапка.

— Шапку потеряешь, – машинально говорит Саша. Ей не верится, что все закончилось. И правильно не верится: она ведь сама понимает, что все только начинается.

— Сашка! Что с тобой?

— Слушай внимательно, пожалуйста, – чужим сухим голосом говорит Саша, и внутри еще одна Саша смеется над ней, еще одна смотрит с ужасом, а еще одна трясется в истерике, расплескивая остатки кофе. – За мной охотится маньяк. Поэтому я тут. Я пыталась сбежать. Он тоже тут, в зале. Не смотри. Не оглядывайся. Мужчина в светлом пальто с той стороны.

Вадим выглядит ошарашенным, лицо каменное и какое-то постаревшее. Саше вдруг в приступе нежности хочется наклониться через стол и поправить Вадиму челку, поцеловать в бровь.

Тело сотрясает дрожь, как будто жесткой щеткой проходятся от крестца до затылка. Выпитый кофе поднимается к горлу.

— Вадим, я тебе дам сейчас баллончик, и ты сейчас уйдешь. Пойдешь на Лиговский, сто девяносто семь, там заброшенный дом, это недалеко. Вызовешь полицию туда. Объяснишь все. Скажешь, как меня зовут. Я уже разговаривала с полицией сегодня, и в Москве тоже. Они должны знать. Вы должны ждать меня там, понял? Нет! Никаких вопросов! И обязательно снимай все и записывай. Я постараюсь, чтобы мы с… ним пришли как можно скорее.

— Почему нельзя вызвать полицию сюда, сейчас?

— Потому что нужны улики. Он столько раз уходил – как раз потому, что не было улик. – Саша почти кричит шепотом. Ей очень важно, чтобы до Вадима дошло. Чтобы он все сделал правильно. – Я напишу ему сообщение. Сейчас. И он… и мы пойдем к этому дому на Лиговском. И ты уже должен ждать нас там – с камерой, баллончиком и полицией. Понял меня? Понял?!