Книга Не бойся меня, страница 91 – Дарина Стрельченко

Администратор нашла в ящике с забытыми вещами зарядку, подходящую к ее телефону. Саша зарядила его и включила диктофонную запись. Так себе улика: очень тихо, бормотание с редкими едва различимыми внятными словами, помехи на фоне. Надо же, оказывается, здесь где-то недалеко вокзал – на записи были слышны гудки поезда и стук колес. Саша и не заметила ночью. Кажется, ночью она не заметила бы и если бы в комнату вошел и сожрал ее серый волк.

Ей пообещали обработать информацию и принять меры. Что это значило – «обработать информацию» и «принять меры», – не пояснили. В девять Саша, шатаясь, вышла в утро и побрела наугад, не глядя ни в телефон, ни на карту. Зарядку администратор отдала просто так, и Саша решила, что до десяти просто посидит в каком-нибудь кафе или кофейне, чтобы быть на связи. Папин телефон до сих пор был недоступен, но ночная смена заканчивалась около десяти утра, так что… Оставалось только дождаться. Всего ничего.

Но в десять папа все еще не брал трубку, и по-прежнему не было гудков. В половине одиннадцатого Саша раскошелилась на вторую чашку капучино в красивой, просторной и почти пустой кофейне, пышно и топорно оформленной под Викторианскую эпоху. В окна заглядывала весна, но слабому солнцу было тяжело пробиться сквозь тяжелые бархатные портьеры – так что внутри стоял полумрак. Саша спряталась за столом с краю недалеко от выхода: и незаметно, и можно быстро выскочить, если что. За кофе она расплатилась сразу; воткнула зарядку в розетку и принялась бездумно листать ленту, чтобы хоть как-то скоротать время. В кофейню заходили парни и девушки, взрослые мужчины и женщины, мамы с детьми, пожилые пары. Менялись лица, звучала музыка – что-то на английском или французском, от напряжения слова сливались, Саша даже не могла разобрать язык.

В одиннадцать она забеспокоилась всерьез. Отругала себя за то, что не вызнала у папы контакты его компании или коллег. Спрашивать у мамы не хотелось: еще и ее перепугает. Незачем.

Официант спросил, нужно ли ей что-то еще. Саша механически кивнула, и ей опять принесли меню. Она ткнула в самое дешевое, что нашла. Оказалось, это хлебная корзинка: две ржаных булочки и одна маковая, а еще масло. В двенадцать Саша, одуревшая от кофе, придерживая плечом телефон и намазывая остатки масла на остатки булки, снова пыталась дозвониться папе.

Абонент временно недоступен.

Абонент временно недоступен.

Абонент временно…

Она уронила ножик на скатерть и чертыхнулась. Пальцы оказались в масле. Саша потянулась за салфеткой.

Абонент временно недоступен.

Да что же такое? Где папа? Сколько уже прошло? Два часа! С ним что-то случилось. Иначе он не мог не предупредить. Салфетки путались под пальцами, Саша никак не могла вытянуть ни одной из туго набитой подставки.

Абонент временно недоступен.

Папа, где ты?

Абонент временно недоступен…

Наконец уголок поддался, и салфетка оказалась в пальцах – потянув за собой все остальные. Белый ворох на столе, механический голос в трубке. И листок кальки среди бумажных салфеток.

Почему же ты не захотела увидеться со мной сегодня ночью, когда я был так близко, всего лишь по ту сторону стены?

…перезвоните позже.

Он рядом.

Саша заставила себя застыть, не оглядываясь, толком даже не понимая, перед кем держит фасон. Не выдать себя? Но он же уже здесь. Он смотрит ей в спину. Он улыбается, допивая кофе.