Онлайн книга «Всё зло земное»
|
Долго ли, коротко ли, поле, лес ли – подступила полночь. Гнева опять тихо засмеялась, раздвинула ветви и вышла к берегу. Вот оно: белое, ледяное. Но чуть раскидаешь снег, чуть посмотришь под лёд – чёрное, что глухая ночь. А если нагнёшься, лучше всмотришься, не побоишься холода, ладонью лёд растопишь – будет там целое царство, и травы, и рыбы, и дорога домой. Годы кончились, позади остался век. Гнева разбила лёд – остро, до локтя отдалась боль, поднялась к сердцу, сбила дыхание. Драгомир… Ратибор… Гнева закричала беззвучно и бросилась в воду. Ударилась лицом о чёрное, плотное, ледяное… Ниже, ниже… Насилу глаза открыла и полетела вниз через колючие звёзды. И почти, почти нащупала нить – та уж блеснула, и послышался словно голос Василисы, и повеяло, повеяло уж совсем родным… Гнева потеряла разум, звуков не было, только шелестели рыбы, гладили по щекам стылыми плавниками. Только всё её существо рвалось: глубже, глубже, схватиться за ниточку, полететь по ней, ну же, ну!.. Ну!.. Чьи-то руки обхватили поперёк туловища, потащили обратно. Толкали в плечи, трясли, тащили. Неловко было под водой, испуганно метались серебристые рыбы. Да что ж там ещё? Что опять её не пускает? Неужто Василиса обманула? Неужто время спутала? Неужто… Руки вытолкнули её на берег. Полыхнуло в болоте. Квёлая ряска разошлась чёрными кружевами, побежали мелкие пузыри. Иней покрыл кромку разломанных льдинок, всплыла Иванова шапка, и всё стихло. Дрожащая, мокрая, Гнева и не поняла сразу, что случилось. На миг вернулась на век назад: показалось, что бредёт по тихому полю, над головой блестит месяц, и светятся вдалеке деревенские окна, а в груди – обморочный бездушный мрак. Нет, нет. Это давно было. Давно. Это не с ней теперь. Она… она ведь умылась в Край-Болоте, окунулась… видела уж дорогу… Что стряслось? Иванова шапка с тёмным пером подплыла к берегу. И Гнева хрипло захохотала. Стоя на коленях, зарывшись руками в снег, принялась выдирать из земли мёртвые травы. Иван. Иван решил, что она тонет. Долг решил отдать. За тот отвар. Вытащил на берег. А сам… Ладно бы утоп! Так нет, нет же, она ведь видела: открылась дорога! Сам в Тень ушёл, ничего не понимая, ничего не ведая! Ох Иван… Ох дурак… Гнева закричала от отчаяния. Зимние птицы вторили, и шептало болото: Спи и забывай… Засыпай, забудь. Закрывай глаза. Тёмен будет путь. Проплывали тучи, в разрывах сиял месяц, золотил снег. Гнева послушно закрыла глаза. Так и просидела до самого рассвета, до конца, до последней крошечки выстыв. Утром вернулась во дворец. Ещё год. Целый год ещё ждать из-за этого дурака. И такое облечение разлилось, предательское, горячее, оттого что целый год ещё с Милонегом будет и с сыновьями… — Ратиборушка… Драгомирушка… Милонег мой… Шептала лесу, улыбалась, плакала, звенело в груди. Тёмные поля. Тёмная роса. Долог будет путь. Закрывай глаза. Кощей. Близится заря Дворец бесконечным казался, пустым, липким, словно вся Тень обратилась топью. Бродила по горницам Горицвета, застыл у окна Кощей. Глядел на далёкое Край-Болото, где оставил Васю, но видел перед собой не ветки, не кувшинки, не лягушачью кожу. Видел батюшку. И впервые думал о нём, о том, как ушёл он, без злости, без ярости. Но когда было плакать да горевать? Снова копилось зло, бреши от Васиных путешествий латать надо было, чудищ усмирять. У него, у владыки Тени, дел было невпроворот. |