Книга Светлее дня, страница 117 – Ирина Родионова, Дарина Стрельченко, Ольга Цветкова, и др.

— Почему не пускают? – спросил Захар.

— Ждут, когда солнце сядет, – ответил мужик, который стоял в очереди вместе со слепой женой.

— Зачем? – не понял Захар.

— Говорят, после заката он лучше лечит. Вот госпожа и сидит, чаевничает. А ее люди покамест порядок наводят: сорняки возле дуба выпалывают, корни рубят, чтобы госпожа ненароком не споткнулась или еще чего.

Заметив злыдня, который стоял за спиной Захара, мужик замолк и перекрестился.

Солнце почти спряталось за кронами деревьев, но Захар не хотел дожидаться ночи. Пока она там чай дует, у него на руках умирает ребенок. Захару казалось, будто с каждой минутой силы покидают Ермилку и его тело становится все легчеи легче. Захар снял с пояса топор.

— Не дури, – предостерег его злыдень.

Захар не послушался. Он направился к дубу, мимо ушей пропуская окрики верхового. Двое стражников в голове очереди перегородили ему путь и вытащили мечи из ножен. Один из воинов, выпятив вперед нижнюю челюсть, направил на Захара лезвие.

Захар так сильно сжал рукоятку топора, что заболели пальцы. Его охватила ярость. Он не видел перед собой стражников в кожаных доспехах, их злых лиц и острых мечей, он видел преграду из двух тел, которую нужно сломать, растоптать, чтобы потом перешагнуть через нее и добраться до цели – дуба-великана с толстыми корнями, бугрившимися над поверхностью земли. Такое умопомрачение не раз случалось с ним в молодости, когда Захар во время вражеских набегов защищал деревню, бездумно повинуясь приказам воеводы. Сломать тела, и их не будет.

Калеки, больные и прокаженные в очереди замерли. Все ждали, что сейчас здоровяка с ребенком изрубят на кусочки, но тут раздался оглушительный свист. От этого свиста стражники, стоявшие перед Захаром, втянули головы в плечи. Дети заплакали. Ермилка вынырнул из беспамятства и забормотал что-то бессвязное на ухо Захару.

Так зычно могли свистеть десятеро человек, десятеро здоровенный мужиков с большими глотками, но то были не они. Пронзительный звук исторг из себя злыдень, который все это время не отставал от Захара ни на шаг.

Через несколько секунд в толпе раздались крики.

— Дракон! Дракон! – кричали перепуганные люди.

Стражники потеряли интерес к Захару. Все взоры обратились к чешуйчатомучудовищу, которое стремительно приближалось к дубу. От мощного потока воздуха, поднятого взмахами драконьих крыльев, закачались кроны деревьев. Запахло тухлятиной. И этот запах был столь отвратительным, что, казалось, он более губителен, чем зубы и когти огромного змея.

Народ бросился врассыпную. Большинство стражников поддалось всеобщей панике. Немногие оставшиеся сгрудились подле разодетой госпожи, которая, бросив чайные приборы, заковыляла прочь от волшебного древа.

Путь был открыт, и Захар побежал к дубу. Он успел протиснуться с Ермилкой в щель, прежде чем из пасти дракона вырвалось пламя. Захар прижал к себе Ермилку, крепко-крепко, как будто хотел вобрать его в себя, растворить в себе. Он чувствовал, как бешено бьется его маленькое сердце. Пространство вокруг вековечного древа загорелось. Стало дымно и жарко. Когда жар усилился до такой степени, что Захар не смог вдохнуть, он на миг потерял сознание, и его душа, казалось, воспарила, затерялась в кроне, поплутала по веткам и листьям, как в лабиринте, и вернулась обратно.