Книга Измена. Всё, что от нас осталось, страница 67 – Тина Джель

Мужик чуть отстраняет внука от себя, удерживая его на вытянутых руках. Крису это положение, похоже, нравится, потому как он даже улыбаться начинает.

— Внука? — переспрашивает меня мужик.

— Внука, — выдёргиваю из его рук Криса.

— Да я помочь просто хотел, — говорит по-русски, с лёгким акцентом.

Становится неудобно...

— Колесо сможете прикрутить? — показываю пальцем на проблему.

— Не проблема, — говорит, чуть приподняв ладонь и присаживается перед моей коляской на корточки.

Покачиваю Криса на руках, сына от солнца прикрываю. Поглядываю на мужика, который молча разбирается с моей коляской, не проронив больше ни слова. Рассматриваю его: молодой, чернявый, как все местные, высокий. У меня муж высокий — метр девяносто три, а этот не ниже будет. Может даже и выше на пару сантиметров.

Наблюдаю, как он двумя пальцами легко прикручивает злополучную гайку. Блин!

Вытаскивает легко мою коляску из колдобины, пробует покатать её туда-сюда, и, подмигнув, изучающему его во все глаза, сыну, подкатывает её ко мне.

— Всё, — заявляет радостно.

— Спасибо, — бурчу себе под нос и усаживаю Криса на место. Закидываю в коляску пакеты, и бросив: — всего хорошего, — бегу прочь.

И времени уже нет и неудобно, как-то получилось...

* * *

Орущих детей домой затащила. Они, в прохладе, замолкли оба, радуя слух благодатной тишиной. Только счастье моё длилось недолго...

Пока Дёмку подмывала, да душем освежала, внук орал, надрывался так, что посинел весь, требуя к себе внимания и еды. Только его на руки взяла, сын начал радовать песнями, сильно напоминая мне своим баском папочку.

Сунула внуку бутылочку со смесью, в кроватку его положила. Успокоился, слава богу, сразу.

На кровать присела, сыну грудь дала. Пока кормила его, чуть сама не отключилась, так устала с ними во время своего безумного марш-броска до рынка и обратно. Хотя, по утренней прохладе, мы очень неплохо туда докатили, обратная дорога только не задалась. Да и время я не рассчитала.

Оба уснули практически сразу, не поев нормально. Измучились.

Разнесла их по разным комнатам, чтобы друг друга не будили, и в душ.

Надо ещё к приезду Алевтины подготовиться. Продукты с улицы в дом занести, испортятся же на жаре. Столько трудов бесполезных...

Из душа выхожу, прислушиваюсь своим мамским, обострённым слухом к тишине — показалось, что кто-то зашёл.

Неужели калитку не закрыла? Балда!

Накинула прямо на влажное тело халатик, бегом на выход. Халат прилипает к мокрому телу, на ходу пытаюсь отклеить его от себя, вытирая капли на ногах руками, чтобы уж не предстать перед посетителями голой.

Выбегаю в гостиную — Алевтина стоит. Улыбается.

— Ты чего такая взъерошенная? — спрашивает, распахивая руки для обнимашек. — Испугала я тебя?

— Не знала, что у тебя ключи есть, — запахиваю плотнее, халат, — мокрая я, из душа только...

— Да ничего страшного, хоть освежусь, — хохочет. Вся довольная, светится. — Жарень такую на улице включили...- обнимает, похлопывая по спине ладошкой. — Дай я хоть на тебя посмотрю, сто лет тебя не видела, соскучилась, — отстраняется. Рассматривает. — Загорела. Идёт тебе. Молодец, хорошо выглядишь, прям дивчуля молоденькая...

Приятно становится...

— Малышня спит? — интересуется шёпотом.

— Спят, уморила я их сегодня. Надо будет через часок-другой разбудить, а то устроят нам ночью танцы с бубном...