Книга Измена. Всё, что от нас осталось, страница 104 – Тина Джель

— О-о..., - восклицает Николай Альбертович, не скрывая своего...удивления? Или недовольства?

Евгений за руку меня берёт, и тут же с мамой своей начинает что-то обсуждать, перетягивая всеобщее внимание на себя.

Я успокаиваюсь и начинаю чувствовать себя вполне комфортно.

— И давно вы знакомы? — интересуется у меня Николай Альбертович, пригласив меня на танец.

Интересный он мужчина. Очень интересный, несмотря на возраст. И очень галантен со мной. Не ожидала. Но чувство напряжения не покидает, несмотря на его любезность.

Евгений стоит в сторонке. Глаз с меня не сводит.

— Больше года..., - отвечаю, пытаясь посчитать в голове месяцы нашего знакомства.

— Дайте угадаю? Вы познакомились в больнице, он был вашим лечащим врачом, — смотрит на меня игривым взглядом, как будто, и правда игра эта его несказанно веселит.

— Угадали. Я очень благодарна ему..., - начинаю, поддавшись на его провокацию, и резко останавливаюсь, почуяв подвох...

— Так вы с ним из чувства благодарности, Нина? — игривость с его лица, как ветром сдуло. — Вы знаете, сын у меня парень влюбчивый...

— Вы считаете, что вашего сына нельзя полюбить? — перебиваю его бесцеремонно. Так разозлил он меня своими словами.

— Любить можно кого угодно Нина, даже морального урода, речь не об этом, — режет меня своими словами. Холодным взглядом, вымораживает.

«Главное, спокойствие и никаких психов» — даю себе установку.

— Я двадцать лет была замужем из чувства благодарности, — я спокойна, как танк, — больше не хочу. Я люблю вашего сына, — слова сами вылетают из меня...

И я так увлекаюсь, что не замечаю, как Евгений к нам подходит.

— Нам пора, — говорит он отцу, неожиданно жёстко. Берёт меня за руку, в сторону отводит. — Нина, подожди меня, пожалуйста, одну минуту, я отцу пару слов скажу...на прощанье. — Быстро целует меня в висок и отходит.

Я наблюдаю за ним со стороны внимательно: на его губы, на образовавшуюся морщинку между бровей, на его недовольный прищур, с которым он смотрит на своего отца, и тот молчит сейчас, не смеет его перебить....

— Я уже думала, что он никогда свою девочку не забудет, — откуда ни возьмись, рядом со мной, Лидия появляется.

— Я не нравлюсь вам? — спрашиваю её прямо, всё ещё возбуждённая недавней беседой с её мужем.

— Ты нравишься моему сыну...я очень рада за него...Нина...

* * *

Он разворачивает меня к себе лицом, не позволяя мне сесть в машину, и смотрит. Так смотрит, как будто что-то отыскать в моих глазах хочет. Что-то очень важное.

— Он обидел тебя? — наконец, спрашивает.

— Обидел..., - киваю, — он сказал мне, что ты парень влюбчивый..., - всматриваюсь внимательно в его непонимающий взгляд, и меня вдруг прорывает, как плотину, неконтролируемым потоком, и несёт... пока ещё не знаю куда, но остановиться уже не могу. — Мне не понравилось это. Все эти долгие месяцы, которые я тут одна провела, после того, как ты ушёл...я всё думала: как вообще можно пережить то, что ты постоянно с женщинами общаешься? Читала много об этом, — воздух заканчивается в лёгких, останавливаюсь...

— Говори, — подгоняет он меня нетерпеливо...

Мне сложно говорить о своих страхах. Сложно озвучивать свои желания. Я не привыкла говорить о себе. Но я говорю, потому что у меня нет больше двадцати лет в запасе. Никто мне их не подарит.