Книга Виват Елисавет!, страница 61 – Анна Христолюбова

— А как во всём этом участвуешь ты?

— Да, в общем-то, почти никак. Лесток пару раз отправлял меня с письмами к Шетарди и Нолькену, а ещё намекал, что неплохо бы начать в полку агитацию среди солдат за Елизавету Петровну. Но прежде чем я успел придумать, как подступиться к делу, он уж перепугался до коликов в животе и велел ничего покуда не предпринимать.

Дверь в кабинет открылась неожиданно, точно сама собой, и оба, и Алексей, и Филипп, вздрогнув, обернулись.

Вошёл Либерцев. Лицо у него осунулось, под глазами темнели круги, и морщины, казалось, проступили резче, но, несмотря на это, он весь лучился счастьем.

— Поздравляю, Алексей Фёдорович, — утомлённое лицо Петра Матвеевича осветила улыбка, — у вас родился сын!

* * *

Жизнь во флигеле у Маргареты пошла Матвею на благо. Хотя до службы добираться приходилось несколько дольше, чем от купчихиного дома, это сторицей окупалось спокойной жизнью, которую он теперь вёл. И голова за прошедшие недели не болела ни разу.

Матвей сразу взял на себя всю мужскую работу по дому, от чистки дымоходов до починки мебели и разгрузки тяжеленных тюков с тканями, и когда пришла пора вносить квартирную плату, Маргарета денег с него не взяла, а, напротив, выплатила небольшое жалование.

— Дворник обходился мне дороже, — сказала она, когда Матвей стал отказываться. — Этот прохвост пил, как африканский верблюд дромедар, дважды пропивал лопату и всё норовил почистить лишь парадное крыльцо, а чёрное оставить в сугробах.

Опасения Матвея, боявшегося, что спокойную жизнь придётся сторицей отработать в постели, оказались напрасными.

В амурных делах Маргарета была очень деликатной и никогда не то что не навязывала себя Матвею, но всякий раз терпеливо ждала, чтобы инициативу проявил он сам. Во флигель к нему не приходила, зато как-то с самого начала завела так, что Матвей каждый вечер ужинал у неё. И когда ему того хотелось, оставался там до утра.

И вскорости он с удивлением обнаружил, что стремление остаться с ней возникало гораздо чаще, чем желание побыть одному.

Знаменитого Маргаретиного аманта за два месяца Матвей видел лишь однажды. Старший брат курляндского герцога оказался невысоким, рыхлым, с обрюзгшим лицом и косым глазом. Да и годами совсем старик — уж к шестидесяти приближалось. Со слов Маргареты Карл Бирон и раньше был у неё нечастым гостем, а после того как отправился губернаторствовать в Москву, стал появляться и вовсе уж редко.

* * *

Оставшиеся два дня Алексей провёл возле Лизы и маленького Саши. Лиза была очень слаба. Роды оказались тяжёлыми и долгими, и теперь она почти всё время спала, восстанавливая силы. Алексей же сидел рядом и глядел на неё, не смея поверить, что всё обошлось благополучно и завершилось вполне счастливо.

В первый раз, склонившись над колыбелью, в которой посапывал его сын, он не смог сдержать удивления:

— Какой маленький! — Кончиком пальца он потрогал крошечную ручку с будто игрушечными пальчиками.

Ручка, стиснутая в кулачок, разжалась и тут же ухватилась за его палец.

— Маленький? — Профессор рассмеялся. — Да он просто богатырь! Весит больше девяти фунтов и почти тринадцать вершков ростом!

— Надо же… ноготки на пальчиках… — У Алексея отчего-то защипало в носу. — И реснички…

Он долго сидел возле колыбели, с удивлением и недоверием рассматривая крохотного человечка, сладко спавшего там. Вот ведь какое чудо! Ещё вчера его не было на свете, а теперь он есть.