Онлайн книга «Виват Елисавет!»
|
— Погоди. — Лиза ничего не поняла из невнятного бормотания, — Соню кто-то соблазнил и бросил? — С барином она спуталась, — со вздохом пояснила Манефа. — С тем, что из Ожогина. Барыня наша, Царство ей Небесное, замуж за Парфена её отдать хотела, так граф тот прямо из-под венца её и увёз. У себя поселил, она у него, сказывали, барыней жила. Ребёночка прижила, а как рожать стала, так и прибрал её Господь… — Давно это случилось? — онемевшими губами прошелестела Лиза. — Да Успенским постом, сразу, как барыню схоронили. Я на отпевание ходила. — А что ребёнок? Тоже умер? — Жив мальчишечка. Граф его к себе забрал, говорят, нянек приставил, барчонком растит. Манефа ушла, а Лиза всё сидела, будто в столбняке. Вернулась Элен с огромным пуховым платком, заботливо укутала её. — Что с тобой? — Элен заметила её состояние не сразу. — Ты знала, что Соня умерла? Элен взглянула испуганно и быстро отвела глаза. — Знала. Я на похоронах была. — Отчего мне не рассказали?! — Расстраивать не хотели. Мы боимся за тебя… — Элен обняла Лизу за плечи, но та вывернулась из объятий и поднялась. — Почему вы всё время решаете за меня, что мне надобно знать, а чего нет?! — закричала она. — Что ещё вы от меня таите? Я Алёшу два месяца не видела. Может, с ним тоже что-нибудь стряслось, а вы не говорите?! Она вдруг охнула, согнулась и ухватилась руками за живот. Сильная, резкая боль словно скрутила всю нижнюю часть тела. — Что такое, Лиза?! — Элен подхватила её под руку. — Больно… — прошептала Лиза, чувствуя, как мелкие капельки пота выступили на лбу. — Там… — Идём. — Элен обняла её за талию. — Потихонечку… Малыми шажочками… Лиза, постояв, сделала несколько шагов. Боль отпустила так же внезапно, как и прихватила. Но не успели они дойти до крыльца, как боль накатила снова. От неё перехватило дух и потемнело в глазах. — Елечка… — прошептала Лиза, хватая ртом воздух, — а если я тоже? Как Соня… За грехи… * * * Пробуждение в чужой постели всегда приносило Матвею мучения. Обнаружив себя рядом с Василисой, он испытывал чувство острого омерзения и к себе, и к отвратительной жирной бабе, лежащей рядом. Порой впечатление было таким острым, что он с трудом сдерживал рвоту. Иначе оказалось сегодня. Проснувшись по многолетней привычке на рассвете, он рассматривал в серебристом утреннем сумраке спавшую рядом женщину. Ничего отвратительного ни в ней, ни в том, что между ними произошло, не было. А было хорошо и спокойно, и сердце Матвея вдруг затопила пронзительная благодарность. Несмотря на совершенную неискушённость, даром, что детина двадцатитрёхлетний, Матвей понимал, что любви к фрау Феерман не испытывает. Он вообще не знал этого чувства применительно к женщинам. Лишь однажды, четыре года назад, его посетило нечто похожее на влюблённость. Тогда, вскоре после смерти отца, дядька Афанасий повёз Матвея в гости к своей двоюродной сестре. Видно, надеялся пробудить в родственнице участие к его судьбе. Не пробудил. Дама была холодна и через пару дней фактически выставила обоих вон. Но за эти два дня Матвей успел влюбиться в её дочь, свою троюродную сестру. В этом чувстве, что он хранил в душе, как иные хранят засушенные розы между страницами любимых книг, было больше романтических мечтаний, чем действительных воспоминаний о строгой большеглазой барышне, с которой тогда познакомился. Но всё же от воспоминаний о ней всякий раз сладко сжималось в груди. |