Онлайн книга «Виват Елисавет!»
|
Пролог Матвей Громов обмакнул в чернильницу перо и вопросительно взглянул на начальство. Прохор Петрович, насупясь, вчитывался в мелко исписанную бумагу. Перед ним на краешке лавки сидел сбледнувший мужик, мял в лапище малахай и пугливо косил вокруг заплывшим глазом. Видно, силился разглядеть дыбу и жаровню с углями. Наконец Прохор поднял на сидевшего глаза, тот невольно прянул назад, да и рукой помавал — явно перекреститься собирался. Матвей усмехнулся. — Ну, сказывай… — Прохор, не глядя, махнул Матвею, чтоб записывал. — Что сказывать, ваше благородие? — Мужик нервно сглотнул. От него нестерпимо несло луком, дух был так ядрён, что даже Матвей учуял, хотя сидел в дальнем углу. — Поперву, кто таков? — Семён Кутепов, сын Епифанов, пахотной человек из вотчины Андрея Лодыгина Ярославского уезду, — на одном дыхании отрапортовал посетитель. — Пашпорт имеется? — А как же! — Мужик несколько взбодрился, полез в малахай, добыл из него замятую по углам бумагу и протянул Прохору. Тот глянул мельком. — На заработки, стало быть, отпущен? Под оброк… Чем промышляешь? — Извозом, ваше благородие. Покуда зима всё одно в деревне делать неча, а лошадка у меня справная… — Возраст, вероисповедание? Мужик захлопал глазами и снова сжался. — Лет тебе сколь? Православный? — перевёл Прохор. — Сорок семь годов. Православный, ваше благородие, измладу троеперстно крещусь! — вновь воспрял мужик и в доказательство широко перекрестился на висевшие в углу образа. — О чём донесть хотел? Мужик поёжился, бросил испуганный взгляд на портрет государыни за спиной Прохора и понизил голос: — Дык… это… смотритель наш Артемий Федосов давеча на подорожной с титлом Ея Величества таракана удавил, я-де ему говорю — пошто Ея Величеству оскорбление чинишь? Непорядок! Так он нас лаял матерно… — Вас — это кого? — Меня и Ея Императорское Величество, — просипел мужик, тараща глаза на портрет. Прохор Петрович хмыкнул. — А глаз чего подбитый? — Дык, излаял он нас скверно и в рожу… — В рожу… — Прохор задумчиво поскрёб голову под париком. — А может, мил человек, всё не этак было? Напился ты пьяный, забиячил, ну смотритель тебе в зубы и дал для вразумления, а ты побежал на него напраслину извещать? Ну, что скажешь? Прав я? — Христом Богом… Ваше благородие… Как на духу, вот вам крест святой… Посетитель закрестился и бухнулся в ноги, звучно приложившись лбом о нечистые доски пола. — Как на духу, говоришь… Грамоте, поди, не разумеешь? Нет? Громов, протокол готов? Зачти ему. Матвей быстро и чётко прочитал вслух всё записанное и подал бумагу Прохору. — Знаешь, за ложный извет что полагается? Батогом не отделаешься. Ну, а коли знаешь, то вот здесь сказано: «С моих слов писано верно», рядом крест ставь… Туманов! — В дверь заглянул солдат-преображенец, что был нынче в карауле. — Проводи его в колодничью избу. — За что? Ваше благородие! — Мужик снова плюхнулся на колени. — А ты, голубь мой, как полагал? Извет — дело серьёзное. Сейчас арестная команда Федосова твоего привезёт и завтра с утра будем следствие чинить. Да покуда истину не вызнаем, будете оба в остроге сидеть. Туманов увёл жалобно причитавшего мужика, Прохор встал и потянулся всем телом. — Всё на сегодня? Давай, Матюха, по домам собираться. Ты почту разобрал? Было там чего важное? |