Книга Виват Елисавет!, страница 60 – Анна Христолюбова

И сердце у Алексея ухнуло вниз.

Выпросив у ротного увольнение на три дня, Алексей помчался в Торосово.

Он скакал по унылому осеннему лесу, отчего-то в этот год растерявшему почти всю свою листву уже к середине сентября и оттого глядевшему особенно тоскливо, и испытывал странное déjà vu.

Всё это уже было год назад: он тоже нёсся по зимней дороге мимо мелькавших на обочине верстовых столбов и боялся опоздать. Только тогда он мог спасти Лизу, а теперь от него ничего не зависело…

— Господи! — шептал Алексей, понукая коня. — Помоги ей! Сбереги её! Что стоит тебе, Всемогущему и Всесильному, совершить это маленькое чудо?! Тебе, исцелявшему прокажённых, расслабленных и слепых, тебе, воскресившему Лазаря! Пожалуйста, не дай ей умереть, и для меня это будет величайшим чудом, нисколько не меньшим, чем все Евангельские чудеса!

В Торосово он прискакал поздно ночью, едва держась от усталости в седле. Заслышавший топот копыт князь, встретил его на крыльце.

На Филиппе не было лица, и у Алексея внутри всё сжалось.

— Что? — Губы шевелиться не желали, и получилось безгласное сипение.

Филипп покачал головой:

— Пока ничего, Алёш… Но это просто ужас какой-то, — проговорил он жалобно. — Уж больше суток прошло… Неужто это всегда так… мучительно.

— Где она?

— Наверху, в своей комнате. С ней Пётр Матвеевич, Элен и бабка повивальная из уезда. Пойдём, посидим в библиотеке…

— Я хочу её видеть! — Алексей двинулся было наверх, но на лестнице его перехватил бежавший вниз Либерцев и моментально выдворил вспять.

— Нечего вам там делать, сударь, — сказал он сердито. — Не до вас ей.

— Скажите хотя бы, как она? — умоляюще проговорил Алексей.

— Всё идёт своим порядком, — буркнул Пётр Матвеевич и быстро ушёл в сторону кухни. — Манефа! — Послышался издали его голос. — Вода готова?

— Пойдём, — Филипп потянул замершего, как соляной столб, Алексея за собой, — выпьем чего-нибудь…

Сверху послышался крик, исполненный такого мучительного страдания, что оба, и князь, и Алексей, побледнели, как гипсовые истуканы. Алексей покачнулся.

— Идём! — Филипп почти силком поволок его по коридору. Алексей слабо понимал, куда они идут, и всё порывался остановиться.

Через полчаса, выпив на двоих три бутылки вина, они сидели в библиотеке. Библиотека располагалась в противоположном крыле, и криков Лизы здесь слышно не было.

Выпитое вино ударило отчего-то не в голову, а в ноги, и Алексей, попытавшись в очередной раз встать, не смог этого сделать. Странным манером спиртное подействовало не то чтобы успокаивающе… нет… Но он проникся полным фатализмом приходящего и весь погрузился в ожидание, в какое-то внутреннее безмолвное упование без слов и даже без мыслей.

— Расскажи, как ты там? — предложил Филипп, чувствуя его состояние и стараясь отвлечь разговором.

— Как положено, — слегка усмехнулся Алексей, — казармы, экзерциции, парады, караулы.

— Что твой комплот?

— Топчется на месте. — Алексей безнадёжно махнул рукой. — Елизавета боится, Лесток то разворачивает бурную деятельность, то впадает в апатию. При этом он ещё то принимается болтать на каждом углу о скором восшествии Елизаветы на престол, то начинает хорониться собственной тени и погружается в какое-то безумное маскирование. Шетарди смотрит свысока, но в то же время норовит загрести весь жар чужими руками, а сам сквалыжничает и осторожничает.