Книга Виват Елисавет!, страница 63 – Анна Христолюбова

— Дошло до меня, что вы, Матвей Григорьевич, часто службу пропускаете. По какой причине?

«Кононов, сволочь, доложил», — понял Матвей и ответил:

— Из-за сильной ломоты в голове, ваше высокопревосходительство. Но после я всегда стараюсь пропущенное отработать.

— Мне бы не хотелось применять к вам дисциплинарные методы. Все же вы дворянин. Но тем не менее хочу напомнить, что за пьянство во время службы по уставу положены батоги.

Матвей разинул рот.

— Я не пью, ваше высокопревосходительство.

Ушаков вскинул брови.

— Не пьёте?

— Редко и только в тех случаях, когда отказаться неможно.

Ушаков усмехнулся.

— Ну, что сии за случаи, можете не объяснять, про то в нашей конторе всякому ведомо. Значит, головой не с похмелья маетесь?

— Никак нет, ваше высокопревосходительство. Эта хворь у меня с детства, оттого и в военную службу не взяли.

— Ну что ж… — Ушаков посмотрел внимательно, — Это, конечно, дело меняет. Однако часто пропускать службу всё же не годится. Быть может, вам лучше перевестись в другое ведомство?

И теперь, бредя по улице, Матвей ощущал тоску и уныние. Пропащий он человек! Загнобит его Кононов. Не сделать ему карьеры, не выбраться из унизительной нищеты. Намёк Ушакова был весьма прозрачен.

— Ладыженский? Ты?! — услышал он рядом.

Фамилия показалась знакомой. Он ещё даже не вспомнил, откуда она ему известна, но инстинкт сработал быстрее мозга, как у легавого пса, почуявшего вальдшнепа. Матвей вынырнул из грустных дум и поднял глаза.

Неподалёку, саженях в пяти разговаривали двое прохожих.

— Вы обознались, ваше благородие. Капрал Преображенского полка Павел Егупов!

Вот теперь Матвей вспомнил. Причём в памяти сперва всплыл запах затхлой пыльной каморы, смутное неприятное чувство, отозвавшееся болью в правом виске и, наконец, голос: «Его фамилия Ладыженский… Он служит в Преображенском полку под чужим именем… Спутники называли его Павлом Егуповым».

Матвей замедлил шаг и быстро взглянул на молодого капрала, который, отсалютовав офицеру, двинулся следом за сослуживцами. Невысокий, синеглазый, волосы каштановые, рыжие усы. Тот скользнул по Матвею равнодушным взглядом, и Матвей быстро отвёл глаза. Капрал прошёл мимо.

Свернув в ближайшую подворотню, Матвей наскоро собрал в пучок ворох одновременно жужжащих мыслей.

Егупов. Тот человек, на которого собирался донести знакомец Игнатия Чихачова. Он утверждал, что этот господин выдаёт себя за другого, а на самом деле прозвание его — Ладыженский.

Офицерик, что окликнул сейчас капрала, тоже назвал его Ладыженским.

Матвей зажмурился, воскрешая в памяти голос изветчика. Нет. Это не он. У того тембр был высокий, и в речи слышался акцент. Сегодняшний офицер говорил по-русски чисто красивым низким баритоном.

Значит, два человека совершили одинаковую ошибку — приняли некоего господина за другого, причём одного и того же. Очень странное совпадение. Если не сказать больше.

Матвей выглянул из подворотни — пятеро солдат-преображенцев во главе с сержантом ещё виднелись в конце квартала. Мгновение поколебавшись, он быстрым шагом отправился следом.

* * *

Четвёртого октября рота капитана Михайлова дежурила во дворце. Пост Алексея на сей раз был у дверей тронного зала.

Заступили в десять вечера. Нести дежурство у парадных апартаментов было, с одной стороны, легче — кроме офицера, проверявшего караулы, никто мимо не проходил, и можно было слегка расслабиться. Но зато Алексея неудержимо клонило в сон. Приходилось прилагать недюжинные усилия, чтобы не задремать на посту и не загреметь на гауптвахту.