Книга Виват Елисавет!, страница 129 – Анна Христолюбова

* * *

Чья-то рука тронула лоб, ласково провела по волосам.

Филипп улыбнулся, не открывая глаз. Просыпаться не хотелось.

— Элен… — Все ещё пребывая в хрупком и блаженном состоянии на границе сна и яви, он поймал ласкавшую его ладонь и прижал к губам.

Рука нежно погладила по щеке, и он всё же открыл глаза. А открыв, обнаружил себя лежащим на чужой пышнотелой кровати. Над ним нависали складки богатого парчового полога в кокетливых рюшах, а рядом, на краю постели, сидела Елизавета Петровна и улыбалась. Именно её ручку, источавшую тонкий аромат розмарина, князь и прижимал к губам.

— Простите, Ваше Высочество! — Он выпустил пленённые пальчики и попытался сесть.

— Лежите, князь, отдыхайте. — Цесаревна улыбнулась. — Я просто зашла проведать вас. И сказать, чтобы не тревожились о ваших друзьях. Они живы и на свободе.

— Слава Богу…

На глаза навернулись слёзы, а душу захлестнул шквал чувств: радость от того, что с Алёшкой и Володей всё в порядке, острая благодарность Богу за их чудесное избавление и стыд от того, что сам он всю ночь проспал, не думая о них.

Стараясь скрыть свою постыдную слабость, Филипп прикрыл глаза и откинулся на подушки.

— Спасибо вам, князь, — сказала вдруг Елизавета, и голос прозвучал так странно, что он в тревоге взглянул ей в лицо. Цесаревна была бледна, губы подрагивали, а в больших глазах словно промелькнула тень вчерашнего ужаса. — Вы и ваши друзья спасли меня от большой беды. — Она перекрестилась. — Я никогда этого не позабуду… Я обязана вам ежели не жизнью, то свободой уж беспременно…

Она вздрогнула и длинно судорожно вздохнула.

— Если Ваше Высочество помнит, я обещал отдать жизнь за Ваше Высочество, — ответил Филипп тихо.

Она улыбнулась какой-то совершенно незнакомой улыбкой — нежной и чуть-чуть грустной.

— Помню, мой верный паладин. Конечно, помню. И вы исполнили ваше обещание. То, что вы живы — не в счёт, это просто чудо! И я рада, что Господь его явил. Я отблагодарю вас, обещаю!

— Ваше Высочество, — голос Филиппа растроганно дрогнул, — позвольте служить вам и впредь — лучшей награды мне не надобно!

— Примите хотя бы такую признательность. — Елизавета нежно погладила его по щеке и вдруг, склонившись, поцеловала в губы.

* * *

Поздно ночью Алексей, Владимир и Дилье, до глаз закутанные в епанчи, сидели на берегу Невы за Малоохтинской слободой. Мерно, убаюкивающе плескали волны, и слышалось, как неподалёку в карете мается Данила — вздыхает, что-то невнятно шепчет, должно быть, молится.

По счастью, вечер выдался пасмурным и дождливым, так что по берегу ни с Литейной, ни со слободской стороны никто не бродил. Рано стемнело, затянутое низкими облаками небо было хмурым, и саженей с десяти всё тонуло в серой полумгле.

Наконец, послышался плеск воды под вёслами и скрип уключин. Алексей и Владимир сбежали к самой кромке берега. Из сумрака надвинулось тёмное пятно неясных очертаний, которые вскоре оформились в силуэт лодки и двух фигур в ней.

Плоскодонка ткнулась носом в песок, из неё выпрыгнул Грюнштейн, а следом тяжело вылез Филипп. Алексей и Владимир по очереди обняли его. План действий был определён заранее: решили, что Филипп, Владимир и Дилье отправятся в имение, а Алексей вернётся в Петербург. Так что прощаться долго не пришлось.