Онлайн книга «Виват Елисавет!»
|
— Жив! — радостно воскликнул один. — Слава Тебе, Господи! С некоторым усилием Филипп сфокусировал взгляд и посмотрел на говорившего. Человек этот был ему незнаком, зато женщину с залитым слезами лицом, стоявшую рядом, он признал в ту же секунду, несмотря на шум в голове и фокусы, которые выкидывало зрение. Елизавета Петровна… Вздохнув с облегчением, Филипп перевёл глаза на того, кто держал его за руку. Сей господин узнался не сразу. Отчего-то вспомнился парк, запах сирени, скамья под кустом и напряжённый, настойчивый, как жужжание слепня, шёпот. — Арман, — Елизавета Петровна всхлипнула, — он не умрёт? — У вас принято говорить: «На всё воля божья», — ответил тот, и голос тоже показался Филиппу смутно знакомым. Руки говорившего проворно ощупывали тело, причиняя боль. Чтобы не стонать, Филипп стиснул зубы. — Серьёзная рана только одна, — заговорил тот, к кому обращалась цесаревна, оставив, наконец, в покое истерзанное тело князя, — вот эта, в боку. Нутро, похоже, не задето, только мускулы. Тут князь вдруг осознал, что лежит, судя по всему, совершенно голый, а на него смотрит молодая женщина, и в панике задёргался, пытаясь сесть. — Лежите, сударь! — прикрикнул тот, которого называли «Арман», и тут Филипп почему-то узнал его — Лесток, лейб-медик цесаревны. Жёсткие руки возвратили его в прежнее положение. Филипп, в процессе своего демарша уяснивший, что раздет только до пояса, несколько усмирился и дёргаться перестал. — Что случилось? — прошептал он. — Как я здесь очутился? — Её Высочество ворвались в дом, рыдая и крича, что вы гибнете за ради неё. Мы с мужиками ухватили вилы, палки, колья, ружья — кому чего под руку подвернулось — и бросились вам на выручку, — заговорил тот, что был незнаком — высокий, чернобровый. — Поспели, к счастью. Он улыбнулся широко и радостно. — А те люди? — Разбежались, — усмехнулся незнакомец. — Нам даже палить не пришлось. — Всё, хватит болтать, — хмуро оборвал его Лесток. — Надобно раны обработать. Ты, матушка, и ты, Алексей Григорич, ступайте-ка отсюда. А ко мне пришлите пару служанок порасторопнее да велите, чтоб воды нагрели поболе. * * * Утром прибыл Ушаков. — Ваше высокопревосходительство? Экой гость важный ко мне! — Елизавета присела в нарочито почтительном реверансе. — По службе али просто мимо проезжали? Она глядела посетителю в глаза и улыбалась самой очаровательной из своих улыбок. По спине же полз неприятный холодок. — По службе, матушка. Уж не гневайся на старика, что с утра докучаю… — Ушаков широко улыбнулся. — Сами знаете, я пёс цепной, а пёс и ночью, и днём лаять должен, коли вор близко. — Садитесь со мной кофий пить. — Елизавета сделала приглашающий жест в сторону маленького кофейного столика, где только что накрыли завтрак. — Да и рассказывайте, что за нужда у вас до меня? — Нужда у меня завсегда одна, ещё со времён батюшки вашего — престол от крамолы оберегать. Елизавета подождала, покуда горничная разольёт по чашкам кофий, и махнула на неё — поди вон. — Ну а ко мне зачем? Ушаков отхлебнул кофий — крошечная чашка из французского сервиза в его здоровенной ручище смотрелась странно, — пожевал губами и прищурился. — Вечор в моём ведомстве неприятность вышла, — начал он не торопясь, — должны были взять неких крамольников, подозрительных в измене и бунте, да те остры оказались — семерых людей моих до смерти побили, а ещё двоих поранили и скрылись… |