Книга Принц в Бомбее, страница 84 – Суджата Масси

— Полагаю, мать сержанта Миллера является для него определенным авторитетом, – с улыбкой откликнулась Первин.

По залу опять пробежала волна смешков. Первин этого не ждала, однако сочла добрым знаком. Даже коронер осклабился. А потом произнес:

— Если миссис Каттингмастер этого желает, она может осмотреть записку. Однако для этого ей придется подняться на кафедру для свидетелей.

Миссис Каттингмастер направилась на кафедру, Первин же оглянулась и увидела, что Джамшеджи хмурится. Что она сделала не так? Потом до нее дошло: если миссис Каттингмастер встанет на место для свидетелей, ее, в принципе, могут начать опрашивать, как до того сержанта Миллера.

А Первин ее к этому не подготовила.

Кафедра для свидетелей была приподнята над уровнем зала, сержант соскочил вниз, даже не посмотрев на них обеих, а потом миссис Каттингмастер нерешительно шагнула наверх. К ней подошел бейлиф. Посмотрел на Первин, осведомился:

— На каком языке мне с ней говорить?

— Я понимаю английский, но предпочла бы говорить на гуджарати, – тихо обратилась миссис Каттингмастер к Первин.

— Есть в наличии переводчик на гуджарати?

Коронер посмотрел на бейлифа, тот покачал головой:

— Полагается, чтобы был. Но, возможно, из-за беспорядков…

— Я могу переводить.

Первин и миссис Каттингмастер привели к присяге. Потом бейлиф передал миссис Каттингмастер записку. Глядя низенькой женщине через плечо, Первин отчетливо видела текст. Он был отпечатан на обычном листе белой бумаги стандартного писчего формата, двадцать на сорок сантиметров. Лист был сложен пополам, отпечатанные слова находились в самой верхней его части. Буквы все заглавные: «Я СЛИШКОМ МНОГИХ ПОКРЫЛА ПОЗОРОМ И БОЛЬШЕ ЖИТЬ НЕ МОГУ. ВРЕМЯ ОБРЕСТИ НИЗАВИСИМОСТЬ. ДЖАЙ ХИНД! ФФК»

Первин тут же заметила ошибку в слове «независимость», а вот миссис Каттингмастер – вряд ли. Записка все сильнее походила на подлог.

— У миссис Каттингмастер было достаточно времени, чтобы ознакомиться с запиской? – спросил коронер у Первин.

Она перевела, на что миссис Каттингмастер ответила по-английски:

— Да.

— Считаете ли вы, что эта записка могла быть отпечатана вашей дочерью?

Миссис Каттингмастер ответила на гуджарати:

— Она умела печатать на машинке – говорила, что кто-то из преподавателей разрешает ею пользоваться. Но мне не верится, что она могла напечатать эти слова. Слишком она была нам признательна за то, что мы оплатили ее учебу в колледже, чтобы покончить с собой.

Довольно многие в зале понимали гуджарати, и после этих слов поднялся легкий гул.

— Значит, пользоваться пишущей машинкой она умела?

— Да.

Опять шорох и бормотание в зале, коронер призвал к тишине.

Первин прокашлялась, как до того и мистер Кинг:

— Сэр, я говорю от лица семьи и хочу отметить, что слово «независимость» написано с грубой ошибкой. Кроме того, прошу внести в протокол, что имя покойной не Франсес. Френи, пишется: эф-эр-е-эн-и. Второе имя – Фирдош.

— Вопросы я задаю вашей клиентке, – парировал коронер. Повернулся к Митан, заговорил очень медленно: – Просто ответьте да или нет, чтобы мы могли продолжать. Считаете ли вы, что эта записка могла быть отпечатана вашей дочерью?

— Нет! Моя дочь никогда не делала ошибок в английском. Она была очень грамотной! – В голосе Митан звучала гордость. – И я вас очень прошу, сэр, внесите в документы ее настоящее имя. Вы мудрый человек. Уверена, что вам это под силу.