Книга Принц в Бомбее, страница 50 – Суджата Масси

— Ну, может, не все банки. – Первин хотелось поскорее закончить разговор. Она чувствовала, что Элис настроилась на длинную беседу.

— В Форте и Европейском квартале безопасно, но к северу от Карнак-стрит, а также между Ламингтон-роуд и Парел-роуд все плохо, – доложила Элис. – Отец сказал, что бунтовщики нападают на всех прохожих в европейской или парсийской одежде.

Первин могла бы рассказать Элис о происшествии на Карнак-стрит, но не хотелось заводить этот разговор там, где ее мог услышать Мустафа. Не обращая внимания на участившийся стук сердца, она заметила:

— Представляю, как тебе страшно. А что на Малабарском холме?

— Да я-то ничего не боюсь. Здесь солдаты почти на каждом углу, у нас же под боком его высочество – мама постоянно мне об этом напоминает. Видимо, надеется, что мы еще увидим в окно, как он пошел погулять, и уж тогда она затащит его к нам пить чай – ни один принц не отвертится.

Первин подумала, что Элис просто храбрится.

— Поскорее бы принц уезжал из Бомбея. Тогда и воевать будет не за что.

— Вряд ли он поторопится, не захочет выставить себя трусом – так говорит мой отец. Ганди попытался отменить хартал, но его уже никто не слушает.

— Только сейчас не слушает. – Первин возмущала сама мысль о том, что Мохандас Ганди перестал быть влиятельным борцом за свободу.

— Папа сказал, что несколько сотен человек уже арестовали за рукоприкладство, поджоги и вандализм, а также по подозрению в убийстве. Я попыталась выяснить, арестован ли кто-то по обвинению в убийстве Френи, он сказал – нет.

— Может, они вообще думают, что это несчастный случай или самоубийство, – напомнила подруге Первин. – Нужно дождаться выводов коронера. А в колледже ничего нового не выяснилось?

— Наверх мне так и не удалось попасть. Полицейские всё перекрыли. – Голос Элис звучал глухо. – Не получается у меня не думать о том, какие Френи выпали страдания. Лежишь одна, мучаешься от боли, умираешь, зовешь на помощь – никто не слышит.

— Такого не должно было быть. – Первин попыталась сглотнуть комок в горле. – Я все время корю себя, что не сказала ничего, что заставило бы ее поступить по-другому.

— Ты о чем? – Голос Элис взмыл вверх. – Ты так мне и не рассказала, как вы с Френи познакомились!

— В понедельник она приходила к нам в контору. Мы проговорили примерно час. Я думала, это ты ее послала.

— Ничего подобного. – В трубке хрустнуло, потому что Элис вздохнула. – Я как-то раз упоминала про тебя, когда у нас зашла речь о профессиях, открытых для женщин. Что она спрашивала? Не просто совета, какую профессию выбрать?

Первин поколебалась:

— Даже не знаю, стоит ли говорить. Уж всяко не по телефону.

Элис помолчала:

— Ну хорошо. Я собираюсь съездить в колледж, оглядеться. Хочешь со мной?

Первин поразила решимость ее подруги.

— Но если колледж официально закрыт, всё, полагаю, заперто?

— Возможно, но я штатный преподаватель, охранники меня знают. Наверняка меня впустят, если я скажу, что что-то забыла у себя в аудитории.

Идея поехать в колледж все равно представлялась Первин безрассудной.

— Элис, подумай хорошенько. Тебе потом может попасть, если ректор узнает.

— Мистер Атертон ни в чем меня не подозревает. – В саркастическом тоне Элис отчетливо звучало ее отношение к ректору.

— Мне он приказал покинуть территорию кампуса, это было меньше суток назад; так что я уж точно больше никуда не полезу. Кроме того, у нас сейчас не очень хорошо с загрузкой. Мне нужно найти себе какое-то дело, а то отец совсем пожалеет, что взял меня на работу. – Первин добавила бы к этому кое-что еще, но тут поймала на себе осуждающий взгляд дедушки с живописного портрета.