Книга Принц в Бомбее, страница 49 – Суджата Масси

— У меня от сгущенки голова болит, – проворчал Джамшеджи. – Я лучше кофе выпью.

Первин вслед за отцом поднялась на второй этаж, в кабинет, где у них стоял общий рабочий стол. На стороне Джамшеджи царил идеальный порядок, Первин при работе складывала бумаги не так аккуратно, однако она заметила, что Мустафа разложил их в стопочки – пусть будет хоть видимость благопристойности.

Джамшеджи заглянул в записную книжку в зеленой коже, которая лежала поверх пресс-папье.

— Смотрю в ежедневник, на сегодня особых дел нет, – сказал он. – А у тебя?

— У меня есть кое-что.

— Сколько у тебя на этой неделе оплаченных рабочих часов?

— Пятнадцать.

Джамшеджи вздохнул:

— Негусто. Пора нам, пожалуй, раздавать визитные карточки.

— Я тут познакомилась с молодым человеком, который за разумную плату сделает наши фотографии, – сообщила Первин. – Тогда можно будет дать объявления в газетах.

Джамшеджи покачал головой:

— В конце года дел всегда немного. Выкрутимся без того, чтобы давать рекламу, еще и с портретами. Визитные карточки дешевле.

Когда Первин стала компаньоном в отцовской фирме, доходы, по идее, должны были едва не удвоиться. Но слишком многие клиенты, которым она предлагала свои услуги, приходили к выводу, что не доверяют женщине-юристу. Объявление с ее портретом точно не поможет. И о чем она только думала?

Первин в растерянности просмотрела небольшую стопку писем, а также список сообщений, который составил для нее Мустафа. С утра уже звонила Элис. Парсийское дамское общество просило дать ответ, пойдет ли она в Дом правительства на аудиенцию с принцем Уэльским в середине дня в понедельник. Видимо, предполагается, что она будет там символизировать Современную Парсийку-Юристку. Все любили посудачить о том, что среди их знакомых есть парсийка-юрист, а вот пользоваться ее услугами не спешили. Первин подумала о том, какие еще женщины-символы там появятся: например, Выдающаяся Директриса Школы или Блистательная Благотворительница. А еще будет целая когорта Парсиек – Идеальных Жен.

Первин смастерила из приглашения самолетик и направила его в мусорную корзину – тут как раз вернулся Мустафа и принес им кофе на подносе. Поставил его на стол и обратился к Первин:

— Снова звонит мисс Хобсон-Джонс. Вы сейчас с ней поговорите или после кофе?

— Сейчас. – Первин не особенно хотелось оставаться рядом с отцом. Она спустилась в вестибюль, где висел телефон, взяла трубку. – Алло? Элис?

— Ты где была? У вас дома никто не снимает трубку, я уж разволновалась, со всеми этими беспорядками.

— Прости, я только приехала на работу. Мы решили не ночевать дома – как ты сама сказала, ехать туда было опасно. Папа снял себе и нам с Растомом люкс в «Тадже».

— Ух, здорово. Чем там кормили? И ты ведь отлично выспалась на их знаменитом постельном белье? – В голосе Элис звучала нарочитая жизнерадостность.

— Да нет, – ответила Первин. – В другое время мне бы понравилось, но сейчас…

— Я все понимаю. – Притворную веселость Элис как рукой сняло. – В колледже сегодня день траура. Автобусы и поезда не ходят, студентам сложно будет туда добраться. Некоторые преподаватели даже поговаривают о приостановке занятий. А еще сегодня у нас получка, но в сложившейся ситуации чеки они получат только в субботу утром. Когда банки уже закроются.