Книга Дерзкий Уайлдер, страница 60 – Ребекка Яррос

— Значит, ты все же освоил искусство большого бизнеса, — сказал Брендон, поднимая бокал. — Почему этот фильм так для тебя важен? Ты вроде бы не нуждаешься ни в деньгах, ни в дополнительной славе.

— А Ник нуждается. Дело не в славе или деньгах. Дело в команде, и Ник по-прежнему с нами, пусть и в другом качестве.

Брендон шумно выдохнул и сделал долгий глоток пива.

— Это не твоя вина. Ни тогда, когда это произошло, ни сейчас.

— Вина и ответственность — две разные вещи.

Он смотрел на меня точно так же, как отец, когда мы заключали контракт.

— Хорошо. А что с твоими оценками?

— Если я провалюсь на экзаменах, он прекратит финансирование.

— Жестко.

— Для моей помощницы по учебе все еще хуже. Если я провалюсь на экзаменах, ей отменят стипендию.

— И вся ответственность на тебе. А что за помощница? Я ее знаю?

Я замялся. Лия была моей. Не в собственническом смысле. Просто о моих чувствах к ней знал только я. Все, что у нас было — что бы это ни было, — принадлежит нам двоим и больше никому. Как только я скажу о ней Брендону, у него появится козырь против меня.

Доверяй ему.

— Девушка на пляже, — ответил я. — Лия.

Я мысленно зааплодировал выдержке брата; он даже бровью не повел.

— С которой ты целовался? Думаешь, это разумно — траха…

— Не надо так говорить, — тихо произнес я.

Вот почему стоило держать язык за зубами. Но она меня поцеловала — так нежно и радостно, — и одного этого поцелуя хватило, чтобы я сломался. Мне почти удалось удержать невидимую стену между нами, но ее губы были так восхитительно хороши на вкус…

Брендон склонил голову набок:

— Ладно. Она тебе подходит? Я имею в виду, в плане помощи по учебе, а не для всего остального.

— Очень подходит. Она учится в Дартмуте. Лия умная, упрямая и целеустремленная.

И моя. Черт, уже второй раз за последние пять минут я мысленно назвал Лию моей. Когда во мне успел проснуться первобытный собственнический инстинкт?

Когда ты решил наплевать на последствия и ответить на ее поцелуй. Или когда защищал ее от назойливых камер, или когда она согласилась на скоростной спуск на зиплайне.

Я знал одно: неважно, когда это произошло. Сейчас самое главное — убедить Лию дать нам шанс. Нам. Да, я только что об этом подумал. О нас. Я подумал об этом еще раз, пытаясь осмыслить масштаб этого откровения.

Черт, я прослушал Брендона!

— …в Лос-Анджелес, пока не закончишь учебу.

Дверь в номер открылась, что меня и спасло.

— Пакс?

— Я здесь! — крикнул я.

В гостиную вошла Пенни, и ее взгляд заметался между мной и Брендоном.

— О, привет, Брендон. Не знала, что ты в Барселоне.

— Я уже ухожу. — Он поправил галстук и встал. — Рад тебя видеть, Пенелопа. Пакс, постарайся не загреметь в тюрьму, хорошо? Не все, что вы вытворяете с вашей командой, законно.

Мы попрощались, Брендон ушел, и, как только за ним закрылась дверь, мне сразу полегчало.

— Какого черта он здесь забыл? — спросила Пенни.

Я любил Брендона, но он всегда был себе на уме и не делал ничего, что не отвечало бы его собственным целям.

— Не знаю, но вряд ли из этого выйдет что-то хорошее. Зная Брендона, можно предположить, что он прилетел вызнать условия сделки, которую мы заключили с отцом, и прикинуть, как ее можно использовать в своих интересах.

— Согласна. Просто не сообщай ему ничего, что он мог бы использовать против тебя.