Книга Союз стали и шёлка, страница 164 – В.Л. Смит

Они не были рады меня видеть. Я видела это по их лицам — замкнутым, напряжённым, чужим. Бай-ху смотрел на меня, как на врага. Господин Лун — как на проблему, которую нужно решить. Наставник — как на ученицу, которая его разочаровала. И только Яо... Яо прятала взгляд. Словно ей было стыдно за то, что здесь происходит. Или за то, что она не могла это остановить.

— Что происходит? — спросила я, и голос дрогнул против воли. — Почему я связана? Почему И без сознания?

Они переглянулись. Молчание затянулось. И тогда вперёд шагнул господин Лун — и в его глазах, обычно таких спокойных, я увидела холод, какого не ожидала.

— Цао Юнь, — произнёс он. — Расскажи нам о Юньлани.

Я моргнула.

— О чём?

— О Юньлани, — повторил он. — О городе, в котором вас нашли. О том, что вы там делали. И о том, почему ты и твой спутник — единственные, кто остался в живых.

Мир качнулся. Единственные, кто выжил? Юньлань. Туда направлялся господин Лун, и мы с отрядом вместе с ним... Нет, постой. Я была там проездом. Обычный городок, в котором живут в основном учёные. Но я была там лишь проездом. Я попыталась ухватиться за что-то, хоть за обрывок, хоть за тень, — но там, где должны были быть воспоминания, зияла только глухая, вязкая пустота.

— Я не понимаю, о чём вы, — прошептала я.

— Тогда позволь мне освежить твою память, — произнёс он. — Три дня назад патруль Ордена вошёл в Юньлань и обнаружил всех его жителей мёртвыми. Всех. От мала до велика. Мужчин, женщин, детей, стариков, магов, учёных, ремесленников. Никто не выжил. Кроме вас двоих, лежащих без сознания посреди главной площади. Ты понимаешь, как это выглядит?

Я растерянно качала головой. Слова господина Луна всё ещё звенели в ушах: «Всех. От мала до велика. Никто не выжил». Юньлань. Целый город. А я ничего не помню. Как такое возможно? Что мы там делали? И почему... почему мы единственные, кто остался жив?

— Но... — начала я и замолчала, не зная, что сказать. Что можно сказать, когда тебя обвиняют в гибели целого города, а ты даже не помнишь, была ли там вообще?

— Можно и без церемоний, — отчеканил Бай-ху.

Он вышел и через минуту вернулся, волоча за собой два тяжёлых деревянных стула. Первый он поставил позади меня, и, не церемонясь, рывком поднял меня с циновки и усадил на жёсткое сиденье. Верёвки впились в запястья, и я поморщилась от боли. Второй стул — рядом со мной, для И. Потом он снова исчез за дверью и вернулся очень быстро, с полным ведром воды. Я не успела ничего сказать — он опрокинул ведро прямо на Шэнь И.

Тот втянул воздух сквозь зубы — резко, судорожно, — и начал приходить в себя. Закашлялся, дёрнул плечами, пытаясь освободить руки, и, поняв, что связан, вскинул голову. Его взгляд, ещё мутный после беспамятства, обежал комнату — Яо, Бай-ху, господин Лун, наставник, я, — и в нём мелькнуло что-то похожее на узнавание. Не просто удивление. Узнавание. Словно он видел их раньше. Или знал. Но уже через мгновение это выражение исчезло, сменившись растерянностью и страхом.

— Цао Юнь, — выдохнул он, глядя на меня. — Что происходит? Где мы?

— Мы в чайном доме, — ответил за меня Бай-ху. — В безопасности. Пока что. А теперь ты ответишь на несколько вопросов. Вы оба.

В комнате повисла тишина. Я смотрела на них — на людей, которых знала, которым доверяла, с которыми делила трапезу и дорогу, — и не узнавала. Яо, моя Яо, которая поила меня чаем и рассказывала истории, теперь стояла у дальней стены, пряча глаза. Бай-ху, с которым мы ехали через пол-империи, который ворчал и считал до ста, смотрел на меня, как на врага. Господин Лун, чей голос у Жёлтого Камня звучал так ободряюще, теперь выцеживал из меня ответы, словно следователь из преступницы. И наставник, который вырастил меня, — он молчал. Просто стоял и молчал.