Книга Союз стали и шёлка, страница 156 – В.Л. Смит

Я схватила Шэнь И за рукав так сильно, что он поморщился.

— Это Шэнь-нун, — прошептала я, и голос дрогнул. — Шэнь И, ты можешь себе представить? Шэнь-нун! Тот самый! О котором легенды! Который жил ещё до Затворения Небес! Который... который... — у меня кончились слова.

Хотелось сразу нескольких вещей. Хотелось упасть на колени — потому что передо мной стоял не просто бессмертный, а один из прародителей. Хотелось засыпать его вопросами — о травах, о мире, о том, как он выжил после стольких веков. Хотелось плакать — от облегчения, от благоговения, от того, что я, простая травница из Хайлани, стою сейчас перед тем, кто знал секреты растений ещё до того, как империя получила своё имя.

Шэнь-нун чуть склонил голову набок, и в его зелёном глазу мелькнула искра интереса.

— Ты знаешь меня, — сказал он, и это был не вопрос. — Это редкость. Большинство приходит, не ведая, кого ищут, и даже при встрече не знают моего имени.

— Я травница, — выдохнула я. — Меня учили... в секте... я читала про вас. Вы пробовали все травы. Вы знаете их язык. Вы...

— Знаешь травы? — перебил он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на вызов.

— Да! — я выпустила рукав Шэнь И и шагнула вперёд. — Я училась всю жизнь. И до сих пор учусь. И я...

Он поднял руку, и я замолчала.

— Покажи, — сказал он просто. — Покажи, что ты знаешь.

И повёл меня вдоль грядок, не оглядываясь. Я на мгновение обернулась к Шэнь И — он так и стоял у входа, скрестив руки на груди, но я заметила, как напряглась его челюсть. Словно он силой заставлял себя оставаться на месте. Словно инстинкт требовал от него шагнуть вперёд или, наоборот, отступить. Но уже в следующую секунду он расслабился, и на его лице снова была та самая полуулыбка, которую я никак не могла разгадать.

Я поспешила за Шэнь-нуном, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Что это? — спросил он, указывая на серебристый кустик с мелкими листьями.

— Полынь, — ответила я, не задумываясь. — Серебристая. Снимает жар. Если заварить с имбирём — помогает при лихорадке.

— А это?

— Шлемник. Корень используют для заживления ран. Но если переборщить, вызывает сонливость.

Он кивнул и двинулся дальше, задавая вопросы один за другим. Я отвечала — быстро, уверенно, — и чувствовала, как внутри разливается тепло. Не от солнца, не от магии этого места, а от того, что я наконец-то могла показать, на что способна. Не перед наставниками из секты, которые когда-то сочли меня безнадёжной, а перед тем, кто знал язык трав с самого сотворения мира.

— А это? — он указал на высокий стебель с тёмно-фиолетовыми ягодами.

Я замялась. Ягоды были мне незнакомы. Я никогда не видела такого растения — ни в свитках, ни в лесах, ни в чужих описаниях. Шэнь-нун заметил мою заминку и чуть склонил голову.

— Не знаешь?

— Нет, — честно призналась я. — Я никогда такого не видела.

— Хорошо, — сказал он. — Ты честна. Это важнее, чем знание.

Он подвёл меня к следующей грядке — и там росло растение, которое я знала слишком хорошо. Узкие листья с красными прожилками. Мелкие бледные цветки. Запах — сладковатый, приторный. «Волчья ягода», как называли её в народе. Смертельно ядовитая, если принять внутрь, но в малых дозах — сильное обезболивающее.

— Это волчья ягода, — сказала я. — Её соком можно усыпить человека. Или демона. Если знать пропорции.