Книга Союз стали и шёлка, страница 159 – В.Л. Смит

— Возрождении? — я нахмурилась.

История о возрождении Тёмного Бога уже звучала плохо. Очень плохо.

— Она узнала, что эти частицы питаются людскими эмоциями: злостью, жадностью, похотью, страхом... — она замолчала, словно что-то вспоминая, и её лицо на мгновение омрачилось. — Но если перекрыть им источник питания, они со временем рассеются. Поэтому она их и заперла. Отрезала богов от земли, от людей, от самой возможности подпитывать тьму в своих душах. Но нескольким удалось улизнуть перед Затворением Небес. Ей не оставалось ничего более, чем убить их. Искоренить тьму. Она использовала всю свою силу, чтобы дать им шанс переродиться и вспомнить, кто они, в будущем. А после... растворилась в вечности.

— Она умерла? — прошептала я.

— Нет, конечно, она же феникс. — женщина улыбнулась, и в этой улыбке была тысячелетняя нежность. — С каждым возрождением они становятся лишь сильнее. Знаешь, почему в Первую войну Тёмный Бог истребил почти всех фениксов? Только двое остались.

Я покачала головой. Я вообще не знала, кто кого там истреблял.

— Как бог становится сильнее? — спросила она.

— Не знаю, — ответила я, но уже с удивлённым взглядом. Мне-то почём это знать?

— Боги не становятся сильнее подобно людям, что качают мышцы или оттачивают удар меча, — произнесла она, и её голос плыл по комнате, как дым благовоний. — Мы не копим ци в даньтяне так, как это делают даосы, хотя и это нам ведомо. Наша сила — иной природы. Она растёт от почитания. Когда смертный возносит молитву богу — искренне, от сердца, — бог слышит. И эта молитва, словно капля воды, падает в бездонный колодец. Чем больше смертных помнят твоё имя, чем больше алтарей курится в твою честь, тем глубже становится колодец.

Она обвела рукой пространство вокруг, и мне показалось, что стены хижины на мгновение стали прозрачными, являя бесконечные вереницы людей, склонённых в молитве.

— Но это — внешний путь. Есть и внутренний. Мы, древнейшие, те, кто был рождён вместе с миром, взращены не молитвами, а постижением сути вещей. Каждый век, прожитый в созерцании, каждая разгаданная тайна мироздания, каждое семя, посаженное в землю и взращённое с любовью, — всё это прибавляет нам силы. Это как... — она задумалась, подбирая слово, — как река, что точит камень. Медленно, незаметно, но неумолимо. Шэнь-нун, к примеру, за эти тысячелетия ни разу не выходил на бой, но его знание трав столь глубоко, а связь с землёй столь сильна, что он способен исцелить то, что не под силу ни одному магу. Или убить. Если потребуется.

Она бросила на меня короткий взгляд.

— Фениксы же — исключение. Их природа — возрождение. Каждый раз, когда феникс умирает и восстаёт из пепла, он не просто возвращается к жизни. Он возвращается, вобрав в себя весь опыт прошлого существования — даже если не помнит его разумом. Его душа, его суть становится плотнее, ярче, сильнее. Поэтому Тёмный Бог и охотился на них — он знал, что, возродившись однажды, феникс может стать угрозой. Знал и боялся. Потому и истребил почти всех. Лишь двое уцелели.

Она замолчала. В комнате повисла тишина, только огонь в очаге тихо потрескивал. Я смотрела в свою чашку и чувствовала, как всё услышанное медленно, неумолимо оседает где-то глубоко внутри. Не просто история. Не просто легенда.