Книга Союз стали и шёлка, страница 153 – В.Л. Смит

— Холодно, — отозвался он, высекая искры. — Но я вырос в горах. Ну, не в таких, но похожих. У нас зимы были суровые.

Я смотрела на него и не могла понять. Его губы посинели, пальцы дрожали, но он двигался — быстро, уверенно, — добывая огонь из непослушного трута. Когда пламя наконец занялось, он повернулся ко мне и, не говоря ни слова, накинул мне на плечи свой плащ. Тёплый, пахнущий дымом и чем-то ещё — кажется, хвоей.

— Ты с ума сошёл! — я попыталась стянуть плащ обратно. — А ты?

— А я пока костёр разведу побольше. Сиди.

Я хотела возразить, но зубы стучали так, что я не могла выговорить ни слова. Шэнь И усмехнулся и вернулся к костру, подбрасывая сухие ветки, которые он, кажется, предусмотрительно собрал ещё внизу. Я куталась в его плащ и чувствовала, как тепло медленно, нехотя возвращается в мои пальцы. Он сидел напротив, скрестив ноги, и протягивал руки к огню.

— Ты не перестаёшь меня удивлять, — сказала я, когда зубы наконец перестали стучать.

— Чем же? — он поднял бровь.

— Своей выдержкой. Ты же... младший. Ты должен был ныть, что устал, что холодно, что коза была лучше.

Он рассмеялся — тихо, хрипловато.

— Я младший, но это не значит, что я слабый. Просто мой брат... — он замолчал, глядя в огонь. — Мой брат всегда был сильнее. Я привык быть в его тени. Но это не значит, что я ничего не умею.

— Ты умеешь, — сказала я. — Ты умеешь гораздо больше, чем показываешь.

Он не ответил. Только улыбнулся — одними уголками губ, как улыбался, когда я называла его Повелителем Коз.

Ночью холод усилился. Ветер выл за стенами расщелины, и костёр, хоть и горел ровно, не мог согреть нас полностью. Я снова начала дрожать, и Шэнь И, заметив это, пересел ближе. Не говоря ни слова, он обнял меня за плечи и притянул к себе. От него исходило тепло и я почувствовала, как дрожь отступает.

— Спи, — сказал он. — Я подежурю. Я не дам тебе замёрзнуть.

— А ты...

— Я привык. Спи.

Я закрыла глаза и позволила себе провалиться в сон. И последнее, что я помнила перед тем, как темнота накрыла меня, — его тихий, спокойный голос, обещавший, что всё будет хорошо.

— Откуда у тебя вообще эта карта? Она настоящая? Может, тебя обманули? Кому ты её показывал? Почему ты раньше не говорил, что у тебя есть карта? Мы что, всё это время ехали наугад? А если бы я знала, что у тебя есть карта, я бы вела себя по-другому! Ну, может, не по-другому, но я бы... ой, смотри, это вон та скала? Она похожа на медведя! Или на дракона? Как думаешь, драконы вообще водятся в этих горах? Я слышала, что...

— Цао Юнь, — тихо сказал он. — Помолчи.

Я замолчала на полуслове. Не потому что он прикрикнул или резко оборвал меня — нет, голос его был спокойным и даже негромким. Но что-то в этом голосе было такое, чего я никогда не слышала раньше. Ни за все те дни, что мы провели в пути, — а это, на минуточку, чуть больше месяца. Месяц ночёвок у костра, утренних сборов, бесконечных историй, шуток, споров о том, кто съел последнюю лепёшку. И за всё это время я ни разу не видела его таким серьёзным.

Он стоял, склонившись над картой, которую достал из-за пазухи только сегодня утром, и лицо его было совершенно чужим. Не мальчишеским, не озорным, а сосредоточенным, почти жёстким. Брови сведены к переносице, губы сжаты в тонкую линию. Он бормотал что-то себе под нос — не мне, а скорее самому себе, — сверяя карту с местностью. Я видела, как его глаза движутся от рисунка к скалам и обратно.