Книга Союз стали и шёлка, страница 125 – В.Л. Смит

— Жажды к жизни. Мы все утратили её очень давно. А она... она горит.

Бай-ху ничего не ответил. Но молчание его было красноречивее всяких слов — согласное, задумчивое, почти печальное.

Я лежала, глядя в темноту широко открытыми глазами, и чувствовала, как внутри разливается что-то горячее и непонятное.

Кто они все такие — эти люди с непростыми именами? Впервые в жизни я подавила своё любопытство. Затолкала его глубоко, под одеяло, вместе с ледяными пальцами и бешено колотящимся сердцем. Это то, чему мне не стоит интересоваться. То, о чём не расскажут, даже если спрошу.

Вопросы множились, как звёзды над головой. Но ответов не было. Только ветер, только ночь, только удаляющиеся шаги — Бай-ху ушёл на пост, а господин Лун ещё долго сидел у костра, глядя в угасающие угли. Я не знаю, о чём он думал.

Утро выдалось ясное и холодное. Солнце только-только поднялось над черепичными крышами Юньлани, и город ещё спал, когда мы вышли к южным воротам, где уже формировался торговый караван до Хайлани. Пять повозок, гружённых шёлком и пряностями, десяток охранников, пара купцов с озабоченными лицами — и одна я, с дорожным мешком за плечами и Хмарой в поводу.

— Ну вот, — сказала я, останавливаясь у крайней повозки. — Кажется, мне сюда.

Отряд выстроился полукругом. Чэнь, уже почти оправившийся после ранения, шмыгнул носом. Десятник стоял, скрестив руки на груди, и хмурился — но как-то по-доброму, как хмурятся люди, которые не хотят показывать, что расстроены. Бай-ху чуть поодаль, прямой как меч, смотрел на меня с непроницаемым выражением. Господин Лун — ещё дальше, у стены, и его лицо было спокойным, как всегда.

Я глубоко вздохнула и повернулась к ним.

— Так, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — Давайте по очереди. Чэнь!

Он вытянулся, как на смотре.

— Спасибо тебе за то, что нашёл меня тогда в лагере. И за то, что не смеялся надо мной. Ну, почти не смеялся. — Я шагнула к нему и, прежде чем он успел опомниться, обняла его — коротко, по-дружески. Он замер, потом осторожно похлопал меня по спине. Уши у него стали пунцовыми.

— Ты это... береги себя, Цао Юнь, — пробормотал он.

— Я всегда себя берегу. Ну, почти всегда. Ладно, иногда. — Я отпустила его и повернулась к десятнику. — Господин десятник!

Тот поднял бровь.

— Спасибо, что терпели меня. Я знаю, что задаю слишком много вопросов. И что вы считали до ста. Я слышала. Но вы всё равно были добры ко мне, и я этого не забуду. — я порылась в поясном мешочке и вытащила маленький свёрток. — Вот. Это мазь для суставов. У вас правое колено болит, я заметила. Будете мазать перед сном — через неделю забудете.

Десятник уставился на свёрток. Потом на меня. Потом снова на свёрток. Его усы дрогнули.

— Девчонка, — сказал он низким голосом, — ты... — Он осёкся, кашлянул и взял свёрток. — Спасибо.

Я просияла и повернулась к Бай-ху.

С ним было сложнее. Он стоял, возвышаясь надо мной, как скала, и смотрел сверху вниз с тем самым выражением, которое я так и не научилась расшифровывать. Глава Ордена Охотников. Белый Тигр Запада. Человек, который мог разрубить демона пополам и даже не запыхаться.

Я подошла к нему почти вплотную и задрала голову.

— Господин Бай-ху. Спасибо вам. За всё.

Он молчал.

— За то, что не бросили меня в лагере. За то, что взяли с собой. За то, что защищали. — я запнулась и понизила голос. — Вы... вы были ко мне добрее, чем хотели показать. Я заметила.