Книга Бесстрашная Теодора, страница 14 – Ксения Зародова

Отпустив мистера Брикмана на работу, мы сели с Генри за учебу. Для начала я решила проверить уровень знаний мальчика по основным предметам — математике, истории, географии и другим, изучаемым в рамках школьной программы. Оказалось, что Генри не отстает от сверстников. Это означало, что либо мальчик начал обучаться по возрасту, несмотря на свои особенности, либо он учился в ускоренном режиме. В разговоре выяснилось, что первое. Я представила себе ребенка, выглядевшего на три-четыре года, который старательно выводил слабыми ручками первые буквы, и почувствовала к Генри уважение.

Режим дня мальчика, как я узнала, был стабильным и скучным. Это было характерно для многих аристократических семей. Каждое утро до часу дня он занимался, а потом шел на ланч. После ланча была обязательная прогулка, длительность которой определялась самочувствием Генри и обычно не была продолжительной. После прогулки Генри с гувернанткой пили чай, а вечером мальчик обычно читал. Затем приходил его отец, гувернантка отправлялась домой, а Генри ужинал с отцом и шел спать. Иногда по вечерам они играли в шахматы. В выходные отец с сыном часто уезжали за город к бабушке Генри, где к списку скромных удовольствий ребенка добавлялись качели и наблюдение за рыбами в пруду. Детей его возраста в окружении Генри не было, и он был лишен возможности играть в обычные мальчишеские игры.

Проверив знания Генри, я села составлять программу обучения на ближайший месяц. Пока я планировала, Генри с головой погрузился в книгу о путешествиях. «Ну что ж, с ним действительно не будет проблем», — мелькнула мысль в голове. Потом я усадила ребенка рядом и затеяла разговор по душам.

— Мистер Генри, есть ли что-то, чем вы хотели бы заниматься помимо ваших привычных занятий?

— Как это, мисс Робертс? — удивился мальчик.

— Например, любите ли вы рисовать?

Он покачал головой:

— Меня не учили.

Я кивнула: рисованию обычно действительно уделяли незаслуженно мало внимания.

— А вы бы хотели?

Подумав немного, он ответил:

— Пожалуй.

— Верховая езда?

— Нет, мисс Робертс. Папа точно не станет меня учить держаться на лошади. Он слишком всего боится.

— Танцы?

— Нет, — рассмеялся мальчик. — И я не хочу этому учиться.

— Почему же? — улыбнулась я. — А как же вы будете кружить девушек на балах, когда вырастете?

Тут Генри задумался ненадолго:

— Давайте танцам учиться, когда я вырасту. До этого еще надо дожить.

— Да вы философ, мистер Генри, — улыбнулась я.

— Мисс Робертс, а вы умеете играть на фортепиано? — вдруг спросил меня Генри.

— Немного.

Он оживился. Кажется, музыка была тем, что действительно волновало ребенка.

— А вы можете мне сыграть? А научить?

— Разве у вас есть инструмент? — я не заметила в гостиной ничего похожего.

— Да, хотя мы делаем вид, что его нет. Пойдемте!

Мальчик встал и потянул меня в коридор, откуда мы попали в одну из гостевых комнат. Напротив внушительной кровати с балдахином, рядом с тяжелым дубовым комодом действительно стояло фортепиано. «Почему здесь, а не в гостиной? Не дом, а шкатулка с секретами», — подумала я.

— На нем играл мой отец, — изумил меня мальчик.

Я с трудом могла представить суховатого мистера Брикмана в роли музыканта.

— Дядя Джеймс рассказывал мне, — продолжил Генри, — что моя мама очень любила музыку, и отец садился за фортепиано для нее чуть ли не каждый вечер. Когда мама погибла, отец с дядей Джеймсом перенесли инструмент сюда. Папа хотел вовсе от него избавиться, но дядя Джеймс не дал.