Книга Болотное предание, страница 219 – Ольга Лопатина

А Яронег, верный своему слову, на следующий день подошёл к хладным водам Итиля да призвал отца и усопшую суложь на свой брачный пир. Бывшая княжеская любимица, а ныне теремная девка, Милава пришла поглазеть на обряд. Так и прожигала гостей она своими светлыми глазами, смотрящимися странно рядом с тонкими бровями цвета сажи и смоляными стрельчатыми ресницами. На какой-то миг ей показался знакомым юный воевода, но тут купцы замахали руками, начали гуторить на своём непонятном языке. «Видать, мерянские-то торговцы», — отметила Милава. Но тревога её не покидала.

Вот и исполнилась воля Яронега. Весь терем готовится к торжеству. Это будет не просто свадебный пир на весь мир. Это будет начало мирного договора. Как переменчива людская молва! Те же люди, которые требовали казни ведьминой внучки, благословляли новую княгиню и желали ей счастливой и долгой жизни. Но Чистозвана уже не верила в добрые пожелания и лицемерные похвалы.

И вот настал день свадьбы рыбацкой дочери и князя Златокаменского. Не обманул Творислав. Прибыл он на брачный пир своей внучки. Вскользь отметил он прелесть невесты и её богатый наряд. Золотой венец почти сливался с роскошными волосами Чистозваны, серебряные наручни только подчёркивали тонкость её рук, а подвески-колты плавно качались в такт её телодвижениям. Алый свадебный сарафан из чужеземной ткани не стеснял грации и порывистости будущей княгини. Но не Чистозвану ждал князь Муромский. Мельком взглянул он на родню невесты. Златокудрый гончар казался важным боярином в расшитом корзно, а вот жена его имела бледный и понурый вид. Но Творислав отметил, что некогда сия девица была весьма хороша, но невзгоды отметили её тонкое личико преждевременными морщинками, а карие глаза казались тусклыми, как опавшие листья. Не баловала Доля вдову Гостобранову.

Тут послышался всплеск воды. Гости обомлели. Красивая женщина вошла в зал, распространяя аромат речных цветов, тины и луговой земляники. Она держала в руках цепь, сотканную из крапивы, на которой, словно собачонку тащила подвывающего старца, вопившего:

— Не пойду позориться.

Позади прелестницы шёл самый обычный золотоволосый юноша, в котором можно было бы разглядеть сходство с гончаром Вадимом, если бы тот не забрался под лавку, завидев странных гостей.

Глаза всех присутствующих устремились на бывшую княгиню. Среди изрядно захмелевших дружинников уже послышались весёлые смешки и скабрёзные замечания.

— Видать взял меньшицей наш князь ведунову девку. Вот водимая жена со дна Итиля явилась. И какая жена. Старого князя стреножила, как жеребёночка глупого.

— Скорее, как пса бешеного.

Не возрадовался Яронег этим словесам. Как говорится: «Хуже баб мужики». Как выпьют, так обращаются в похабников да смотников. Обычно это не раздражало князя. Порой он и сам был охотник позубоскалить. Но эти гридни унижали его родича, некогда бывшего князем. А подобных насмешек Яронег не спускал никому. Грозно зыркнул он на нахальных насмешников, примолкших под тяжестью княжеского гнева. Без страха смотрел Яронег на своих необычных гостей. А на суложь бывшую даже прикрикнул зло:

— Ты пошто моего отца позоришь? Пошто на него цепь, будто на тралла строптивого накинула?

— И тебе благо, князь пресветлый, — преспокойно ответила водяница, — званы были мы на пир тобою при всем честном народе. Плохо было пренебрегать приглашением, сделанным от души. Только заупрямился Гостобран. Не хотел он идти на свадебный пир своего сына. А одного оставлять его опасно. Может и всю весь потопить. Не так много у тебя земли, княже, чтобы ею разбрасываться. Вот и пришлось насильно привести престарелого родича в его бывший терем. Да людям языки не укоротишь.