Книга Болотное предание, страница 218 – Ольга Лопатина

— Полно тебе, моя радость. Велислав баял, что нужно семь условий для прекращения вражды, — внезапно страх перед неизбежным сменился азартом. — Первое условие — шкура, — тут князь начал загибать тонкие пальцы, украшенные перстеньками червонного золота. Каждый перстень был увенчан яхонтом, на который можно было купить несколько весей навроде Золотых камней. Если бы, конечно, соседним правителям пришла в голову идея продавать свои земли. Но в те варварские времена было не принято покупать земли. Тогда люди признавали только власть меча, копья и стрел. А вот войска Яронег вполне мог нанять на свои драгоценности. Но он даже не думал об этом. Эти перстни он мог снять только с самими перстами. — Во-вторых, лук со стрелами. В-третьих, Гостобранова могила. В-четвёртых, пленение самого Велислава. Ведь он не дал бы мне жениться на его невесте.

— Она его суложь, — тихо ответствовала Милава с надеждой глядя на неразумного полюбовника.

— Враньё, — отрезал упорный Яронег, — Творислав Муромский из своего рода её не отпускал. Вено Велислав за неё не выплачивал. Только женищей, а не женой она для него была, как и для гончара глупого. Но не отвлекай меня. В-пятых, родство Чистозваны с Твориславом и наш договор. Шестое условие я выполню завтра. А седьмое условие будет выполнено через две седмицы, и тогда… — тут Яронег очень опечалился. — Тогда наши пути-дороженьки разойдутся.

— Нет, Яронег, — серьёзно ответила Милава, — я буду с тобой до самой смерти. Я не забываю клятвы так легко, как иные правители. Ты можешь отрубить мне голову, услать меня, но я желаю до конца разделить твой жребий. Разве ты откажешь своей женище, — Милава с особой горечью произнесла последнее слово, точно хотела бросить упрёк жестокому любовнику, — в такой малости?

— Если тебе это так надобно, — ничего не выражающим тоном бросил Яронег, — то что же, оставайся. Они не требуют твоей ссылки. Но я дал слово, что наши отношения порастут травой, как заброшенный курган. Но зачем, скажи мне, зачем терзать своё и моё сердце? — взмолился Яронег.

— Мне трудно это объяснить, — пожала хрупкими плечами, укутанными парчовой ферязью, Милава, — возможно, мне слишком горько оставлять родной град… И тех, кого я любила. А теперь ступай, княже. Ведь листопад — время свадеб. А нас с тобой может сочетать неразрушимыми узами только смерть. Я слышала, какую песню ты напевал, когда шёл ко мне.

— Да? Мне казалось, что эта песня звучала только в моём воображении.

— Иди, Яронег. Мне нужно переехать в новые покои. Теперь я буду в подчинении у этой противной старушки, Теплиги. Вот уж она отыграется на мне за всё.

— Тебе необязательно…

— Я сама решу свою Долю. Ты пойдёшь тропою, а я набью себе множество болячек и шишек в колючих кустах. Но наши дороги в итоге объединятся в одну. Теперь я обычная теремная девка.

Милава всегда отличалась изрядным упрямством. И вот она сменила паволоки на грубое сукно. На ней обычное светло-желтое суконное платье, из-под которого выглядывает грубая рубаха. Только смоляные косы гордо перекинуты на небольшую грудь, а в светлых глазах горит пламя непокорства. Но на словах отдала себя во власть ключницы. Теплига растерялась неимоверно. Как приставить бывшую княжескую наложницу к грязной работе? Поручила ей самые лёгкие дела да стала наблюдать за Милавой. Вот уж не было мороки, так получай. И к новой княгинюшке её не приставишь, и среди теремных девок появилась новая обуза.