Книга Болотное предание, страница 193 – Ольга Лопатина

А потом и саму Чистозвану отвели в княжеский терем как заложницу. Но тогда-то Чистозвана и вспомнила о смарагдовом перстеньке, который ей великодушно уступила Гордеслава. Ночью она пожелала перенестись в родимую весь да на берег Итиля.

Сказано — сделано.

И вот Чистозвана вызвала Гордеславу. Недовольная и растрёпанная поднялась из глубин водяница. Но потом прониклась горем Чистозваны и даже возмутилась.

— Что это Яронег тут вытворяет? Весь в батюшку пошёл.

— Вы мне дадите поспать, — недовольно воскликнул Гостобран, — в моё время по ночам спали. То они любятся полночи, то кричат, как овцы, которых ведут на убой. Раньше девушки были скромнее.

— Вот и ложись спать, чучело водяное, нечего чужие разговоры слушать, как наворопник, — отрезала Гордеслава, — про скромность твоей суложи можно слагать легенды. Одного мужа схоронила — за гончара вышла. На гончара чужое чадо повесила. Потом не успела мужа оплакать — с воеводой слюбилась. Хотя с вами только так.

— Почему?

— Потому. Вы говорите о скромницах, а сами любите таких ярких пав. Серый воробушек вам нравится только на словах.

— Возможно, — призадумался Гостобран.

Но всё было бесполезно. Велислав не зря создавал Гостобранову могилу. Теперь водяным не суждено было добраться до стольного града.

— Разумно поступил твой волхв. Ни один струг, ни единая лодья, никакой драккар не доберутся до Златокаменска. Закрыт путь и водным духам. Как же так получилось, что Яронег огневался на друга былого?

Тут Чистозвана разрыдалась и объяснила всё.

Во всём виноват был Вадим и его суложь пакостная. Ну положим, не во всём. Ведь никто не заставлял Велислава любить Чистозвану и менять веру. Последнее почиталось среди любого народа страшным преступлением.

Однажды Чистозвана встретила на гончарном конце Вадима и Осинку. Гордо вышагивал Вадим, а вот Осинка казалась несчастной и потерянной. Тогда Чистозвана наслаждалась своим счастьем, и ей явно было не до семейных дрязг её бывшего жениха.

Ах, если бы она тогда могла бы подумать… Знал бы, где упадёшь, соломки бы подстелил. Позже Милава и Свинья пролили свет на мотивы гончара.

— Вот и делай людям добро, — всплеснула тонкими руками Гордеслава, — везёт мне с родичами. Ничего не скажешь.

Тогда Чистозвана не обратила внимания на обмолвку Гордеславы. А надо было бы. Но не о том сейчас были её помыслы. Чистозвана продолжала рассказывать о том, как бесчестный и неблагодарный Вадим поведал всё Милаве. Самого бы гончара не пропустили бы к княжеской полюбовнице, но Осинка на свой страх и риск попросила встречи с Милавой. Вспоминая, какой несчастной казалась Осинка в их последнюю встречу, Чистозвана не сомневалась, что Вадим буквально приневолил жену. Милава, по её словам, вначале хотела отказать Осинке. Ведь отношения между княгиней и её прислужницей всегда были натянуты. Но потом она передумала.

— Всё ясно, — с каким-то странным удовлетворением отметила Гордеслава, — всё же она дочь рабыни и душу имеет самую низкую. Подобным людям присуща как мелочность, так и злорадство. Какой раб не мечтает попирать стопами своего господина? Когда-то Милава прислуживала этой, с позволения сказать, княгине, а теперь ей, очевидно, любо было поглядеть на унижение былой госпожи. Они стоят друг друга.

— Когда-то Осинка унижалась передо мною, чтобы я просила за Вадима, — тихо произнесла Чистозвана, — но я восприняла равнодушно её унижение.