Книга Болотное предание, страница 191 – Ольга Лопатина

— Поставь себя на их место. Они просто шутят.

— А почему ты, бабушка, никогда не ставишь себя на моё место? Я не могу ставить себя на место злых людей, потому что никогда ни над кем не издевалась. А я еду к сестре. Счастливо задружиться с этими брехунами.

— Это зря, — ровно заметила Снежица, — ты почаще езди в гости в соседнюю весь. Вдруг Вадим возьмёт тебя в меньшицы.

— Он уже звал меня.

— Ой, счастье-то какое.

— Только я нейду. Надоел он мне, как таракан.

Снежица запричитала, а Свинья, как и Чистозвана поняла, что ей здесь отныне не место. Ну и пусть. Пребывание в лесу изменило мысли и мироощущение наивной локстянки. До этого Вадим казался ей чистым родником, а теперь Свинья поняла, что её любовь к нему пересохла, как лесное болото. Велико счастье стать меньшицей и поминутно воевать со сварливой Осинкой. Если бы с ними жил Ярополк, к которому Свинья успела привязаться, то она бы ещё подумала. Локстяне ей опостылели не меньше, чем Вадим. Зато теперь они с Чистозваной и Арысью будут вместе и продолжат свою дружбу. От причитаний Снежицы становилось даже не тошно, а смешно. Мол, счастья своего глупая девка не видит. Вадим и собою красив, и сын старосты, и богат, и тороват, и ласков. Свинья усмехнулась, вспомнив, как раньше бабка честила Вадима бесстыдником и дураком. Нет, всё же, когда она жила в лесу, то чувствова к бабушке были крепче. Тосковала Свинья по родным и казнила себя за несправедливость и придирчивость к Снежице. Но теперь поняла, что бабку любить можно только на солидном расстоянии.

Но Свинья боялась за Чистозвану. Как так можно отдать избу чужим людям? Мало ли что в жизни случится? Свинье есть хотя бы, куда возвращаться. Но, глядя на счастливую подругу, вдыхающую аромат свежесорванных трав, Свинья ощутила лёгкую зависть. Разве не она сама так всё бросила ради Вадима? Хорошо ещё, что Синеслава оказалась хоть нечистой на руку, но не лиходейкой какой-то.

В это мгновение к Чистозване подошёл Велислав, осторожно прижал к себе и посадил в седло, как пушинку. Тёмные косы Чистозваны развевались, как лисьи хвосты на шеломах хоробров. Некогда один молодой волхв оглянулся на весь Золотые камни, сожалея о своём отъезде. Теперь же Велислав и Чистозвана скакали навстречу грядущему. Они достаточно быстро преодолели дубраву и въехали в березняк, чередующийся с ольхой, орешником, черёмухой и мелкими кустарниками. Птичьи трели раздавались над их головами, суля лёгкую дорогу. Шёпот разнообразных листьев был почти неслышен, как и колыхание высоких, причудливых трав, похожих на ковёр, чей дивный узор выткан непревзойдённым мастером. Птицы хоронились в ветвях деревьев. Стрибожьи внуки ласково овевали лица путников.

В зелёной паутине травы увязли коричневато-жёлтые берёзовые листья. Продолговатые светло-зелёные листья одуванчиков, бледноватые листочки клевера, украшенные белой каёмочкой, мохнатый хвощ казались хранителями редкостной тайны. Сплетение трав представлялось Чистозване весьма правильным и гармоничным.

Она обратила внимание, что рыжеватые листья побратались с зелёной порослью. Розовые лепестки чередовались с бурыми дубовыми листьями, а трава напоминала безбрежное зелёное море в своём великолепии и щедрости. Тонкие, покорные ивы низко склонили свои зелёные косы к плодородной земле.