Книга Болотное предание, страница 169 – Ольга Лопатина

— Ничего уже не будет хорошо.

И точно в воду глядела.

До сих пор помнит Красава калиновую дорогу, обрядовые напевы и старца, который по недомыслию добровольно пошёл в болото. Он считал, что ему честь оказать хотят. От этого было тошно вдвойне. Лучше бы старик сопротивлялся, бранился, сыпал проклятиями. Но эта покорность была, как ножик булатный в сердце. Щучка так сильно сжимала руку подруги, что у Красавы остались синяки. А потом старик безобидный понял всё. Он барахтался в болотной жиже, молил о снисхождении, но всё было напрасно. Последнее, что запомнила Красава перед тем, как лишиться чувств — старческие скрюченные руки, которые постепенно исчезли в топи. Позже она всем говорила, что вспомнила смерть дедушки, глядя на несчастного старика. Люди и сами были не рады подобному повороту событий. Но что было делать? А дальше топь вытолкнула камни, покрытые позолотой. Сгоряча люди приняли позолоченные камни за золотые. Завязалась драка, давка, и некоторые особо рьяные жадины свалились в болото и потонули. Стариковы родичи требовали золото себе, а остальные кричали, что золото общее. Когда обнаружилось, что это обычные серые камни, только покрытые позолотой, было уже поздно.

— Так вот откуда название веси, — задумчиво проговорил Велислав, осушив хмельную чарку. Даже на княжеских пирах, он был трезв, но тут такое…

— Это название нашего села. Так жители соседнего села наших в насмешку дразнили. Тутошние парни бросались в драку, а тамошний люд только смеялся. Любимая дразнилка тамошних была:

— Много ли золотых камней насобирали? А потом кидались камнями, навозом и землёй в тутошних. Те не выдерживали, ну и завязывалась драка.

Скорее всего, Красава бы и Щучка со временем успокоились бы, но вышло по-иному. Этим же летом пропали пасынки Красавы. Старшему уже миновало одиннадцать зим. Искали их люди с факелами и собаками, кликали, приносили требы лешему — всё было без толку. Тогда-то Красава и поняла, что это её расплата за помощь подруге. Чем она отличается от старосты покойного? Тот покрывал своего сына. Она же скрыла душегубство подруги и смолчала, когда приносили в жертву невиновного. Вот и покарал её Род за двуличие и потворство злу. Самое дорогое забрал. Нет больше Неждана и Любима, которых Красава пять лет пестовала, холила и лелеяла. Вспомнила молодица крошечные следы на крылечке, заметённым снегом, отметины зубов на игрушках, букетики первоцветов, которые пасынки собирали для неё, пятнистую божью коровку, ползущую по ручонке Неждана, и простецкую улыбку Любима. Эти воспоминания резали её сердце, как пила — древесину. Везде ей мерещились ручонки, которые тянулись к ней. А во сне розовые ручки детей обращались в костлявые стариковые руки, которые тот протягивал в тщетной надежде к поселянам.

Не выдержала Красава мук совести. Решила пойти в лес. А там будь что будет. Отговаривали её всем селом. На кузнеца и смотреть было больно. За считанные дни постарел и согнулся. Больше всех кручинилась Щучка.

— Это я виновата, дубина стоеросовая, голова бесталанная. Не ходи, Красава, — просяще восклицала былая подруга.

— Только я могу вернуть деток малых.

— Малых? Да они почти отроки.

— Любой ребёнок останется для матери чадом малым. Не отговаривай меня.

— Ну… В общем… В случае чего… Я всегда смогу тебя приютить.