Книга Болотное предание, страница 165 – Ольга Лопатина

А вот ближайшая подруга и соседка Красавы, травница Щучка — совсем иное дело. Эта разбитная бабёнка просто не могла жить без свар и постоянно попадала в различные ситуации. Справедливости ради, стоит отметить, что травница не затевала скандалы на ровном месте. О нет, после каждого выяснения отношений и разбора полётов, Щучка искренне сожалела о том, что её склочный нрав снова одержал верх над разумом. Но как молчать, когда обижают слабого, говорят ерунду и распускают сплетни за её спиной. Вот Щучка в очередной раз срывалась. Её волосы напоминали пышное огненное пламя. Таким же жарким был и нрав молодой травницы. Родители уже отчаялись сладить с непокорной дочерью. Поэтому начавшуюся дружбу Щучки со спокойной кузнечихой они восприняли как милость богов. Все остальные удивлялись, что может быть общего у таких разных женщин.

А потом произошло событие, расколовшее жизнь Красавы. На первый взгляд это не касалось её, но порой самые незначительные мелочи обращают человеческую Долю в Недолю. Щучка, как и некогда Чистозвана, готовилась к свадьбе. Уже и приданое было готово, и сватов заслали, да и сама она с пахарем Родимом гуляла парой два лета и не могла дождаться свадьбы. Но не всё выходит так, как того желают смертные. Родим внезапно решил жениться на Льдисе, дочери старосты Умысла. Оно и понятно. Перечить старосте себе дороже, да и выгод много сулит это родство. Щучка же до последнего надеялась, что неверный жених одумается и вернётся к ней. Прозрела она только, когда молодые прошлись около воды, а затем обошли костёр и обменялись хмельными чашами. Пышным был свадебный каравай, громкими — печальные брачные песни, но с лица невесты, что наконец-то простилась с постылой волей, не сходила радостная улыбка. Крепко она полюбила простого пахаря и поставила отцу условие: «Или ты устраиваешь нашу свадьбу, или я кинусь в Итиль». Староста серьёзно воспринял угрозы дочери и добился своего. Пришлось даже пригрозить строптивому парню отдать его родных в холопы. Занимал отец Родима в неурожайный год жито у старосты, дабы прокормить семью. Не просто так дал в долг жадный Умысл, а под проценты. Многие ему были должны. Тем и пользовался.

После брачного пира надежды Щучки рухнули окончательно. Позже староста выплатил опозоренной девке виру за бесчестие. Согласно покону, если жених отказывался от невесты после заключения ряда между семьями, то девица считалась опозоренной. Жених должен был уплатить отступные брошенной девке. В этот раз староста не пожадничал, но Щучка захотела бросить золото в Итиль.

— Сделаешь так — обидишь старосту, — остерегла её разумная Красава.

— А меня, значит, обижать можно? — возмутилась зарёванная Щучка.

— Ему всё можно. Плохо, когда власть оказывается в руках такого человека. Он уже и дружину собирает, как князь. Скоро его посадником будут величать. А там, глядишь, и княжью шапку примерит. С правителями не спорят.

— Я глядеть не могу на это золото.

— Хочешь, мы сегодня ночью кинем золото в болото? Только никому об этом ни гу-гу.

Сказано — сделано. Красава угостила супруга маковым отваром, а мальчики, набегавшись за день, спали, как убитые. Боязно, конечно, их было оставлять, но что поделаешь. Пошли они ночью в лес да закинули золото в топь. Ох, и страху же натерпелись подруги тогда. Но поход в лес будоражил некое скрытое чувство в их душе. Ночная прохлада, уханье совы, мерцание лунного света, осветившего мрачную топь, деревья, похожие на великанов, чьи кроны, словно подпирали чёрное небо — всё казалось окутанным тайной.