Книга Болотное предание, страница 144 – Ольга Лопатина

Чистозвана порывисто вскочила из-за стола. Опять, леший её подери, она вспоминает о кудеснике. О чём не подумает девица, образ Велислава возникает перед глазами. Добился всё же своего хитрый оборотень. Но сейчас надо думать о Вадиме. Он, точно локоть, совсем близко, а не ухватишь зубами.

— Помоги нам, — просто сказала Чистозвана Бабе-Яге. Так она могла бы говорить с Ягодкой или Весенкой.

— А почему я должна тебе помогать, славница? Вроде ничего доброго ты мне не сделала. А по счётам я тебе уже заплатила. Не веришь — сама посмотри.

Произнеся эти слова, ведьма протянула Чистозване огромное серебряное блюдо, в которое можно было глядеться как в зеркало. Блюдо было украшено затейливыми узорами, изображающими рыбок, плавающих в море, и птиц, клюющих кисти винограда. Ярополк ловким броском кинул в середину блюда круглое красное яблоко. Сочный плод сам покатился по ровной поверхности. Яга запела слова заговора:

— Яблоко ты прокатись,

Блюдо, на нас не сердись.

Повидать хочу воскресшего певца,

Что не сходит с деревянного крыльца.

Яблоко, послушное воле всемогущей чародейки, покатилось по блюду, чья поверхность на мгновение заколебалась и отразило знакомую мощную фигуру гусляра, который, в самом деле, сидел на крылечке избы Чистозваны и гладил здоровой рукой жалобно мяукающего Дождика. Казалось, что кота и человека объединила общая беда. Жёлтые глаза животного и добрые светлые глаза пожилого музыканта были устремлены в сторону леса, куда ушла Чистозвана несколько месяцев назад. Вадима принесли в жертву в просинце, а нынче был уже конец березеня. Очевидно, близкие Чистозваны не надеются увидеть её в Яви, но вода питает землю, а надежды — людей.

Чистозвана одними губами стала шептать имя того, кого хотела увидеть, но вредная Яга отобрала у неё яблоко.

— Знаю я, кого ты хочешь увидеть. Пора тебе определиться, девица, со своими желаниями. Вот князь Яронег тоже метался между двумя женщинами, и чем всё это кончилось? Так-то.

Ярополк засмеялся, даже проснувшийся белый филин заухал, словно, смеясь над глупой девкой. Свинья хотела было попросить старуху позволения взглянуть на своих близких, но отчего-то язык, словно прилип к гортани. Арысь тоже подавленно молчала.

Чистозвану же насмешки хозяев только озлили. Она упрямо тряхнула головой, откинула назад роскошную массу медовых волос и, не выпуская из рук блюда, вышла из горницы. Баба-Яга малость всполошилась. Не утопит же эта вздорная девица бесценную посуду в болоте. Просто в отместку за то, что хозяйка из вредности не дала взглянуть на Велислава. Если подумать, то Яге-то что с того? Некогда она жаждала разлучить влюблённых, но это за неё сделал сам Кощей. Пусть хоть все глаза проглядит внучка Величаны. Череп вышеупомянутой старухи скалился в недоумённой гримасе. Ворчливая удавленница примолкла в жилище своей бывшей покровительницы. Эх, ещё бы и сердце её у волхва вызволить… Но как неоднократно говорила Баба-Яга, бодливой корове Велес рогов не даёт.

Чистозвана вернулась достаточно быстро. Стремительная походка, решительное выражение точёного лица, лиловые глаза, смотрящие с вызовом, порывистые жесты — всё выдавало в ней человека, который преодолел всевозможные запреты.

В шуйце она несла розу кумачового цвета, которую прижимало к лихорадочно бьющемуся сердечку ретивому, а десница сжимала серебряное блюдо, которое Чистозвана могла бы метнуть в голову хозяйки с такой же лёгкостью как хоробр — сулицу.