Книга Болотное предание, страница 141 – Ольга Лопатина

— Можно болотника выручить?

— А зачем его выручать?

— Как зачем? — взвился Вадим. — Мне жить меньше года осталось. Как замёрзнет топь, я погибну. А топляки выберут следующей весной нового князя.

— Но пока твоё время не миновало. Радуйся жизни, власти, скоро багульник зацветёт, люди дуреют от этого аромата. Сами в топь прыгать к тебе начнут.

— Не нужны мне человеческие жертвы. Я домой хочу.

— Тебе сколько зим, добрый молодец?

— Двадцать одна.

— Ярополку семь зим минуло. Ровно в три раза тебя глуздырь младше, и то не ревёт из-за пустяков и домой не просится.

— Хороши пустяки! — возмутилась Свинья. — Ему же жить осталась половина солнцеворота, а после… — тут она сама разрыдалась.

— Слезами болотника из болота не выманишь. Топляки, похоже, совсем повредились разумом, коли выбрали такого никудышного правителя, — заметила Яга.

— А из кого было выбрать? Если вы с Величаной всех снарядили с нашей весью биться? — голос Чистозваны напоминал свист хлыста.

— Было такое, — невозмутимо произнесла Яга, — однако, какой из него болотный повелитель? Скоро все кикиморы, упыри, лягушки и топляки почувствуют слабину. И тогда будет мало весёлого. Он даже суложь свою строптивую не смог приструнить. Придётся призвать Ярополка, чтобы следил за порядком.

— Он же маленький ребятёнок, — с сочувствием произнесла Арысь.

— Маленький ребёнок перед вами. Ему не суложь нужна, а нянька. Ярополк бы при нём таким же недоразумением вырос. А теперь Ярополк — спокойный, работящий, учиться любит, в чародействе малость соображает. Вот и будет отчима, а заодно весь лес оберегать. А то на болоте безвластие начнётся. Я начинаю верить, что глупость всё же заразна.

— Так зачем тебе череп Величаны? — спросила Чистозвана.

— Он мне дорог как память об одной из моих лучших учениц.

— А остальные черепа? — спросила Свинья, всё ещё шмыгая носом.

— Ты не очень умна, дщерь Гораздова. О людях по вопросам судят больше, чем по ответам. Надо уметь не только владеть речью, но и придерживать язык. Порой люди избавляются от слишком любопытных. То же самое могу сказать и про нежить. Есть вещи, о которых лучше не думать.

Свинья раздражённо мотнула густой косой, серебристой, как сияние месяца, но слова Яги приняла к сведению. Чистозвана же вспомнила уроки Велислава в то время, когда она ещё ходила в няньках Ярополка. Вздохнула она и пригорюнилась, но старалась не выдавать своей тоски. А Вадим, как отражение луны в болоте. Видишь, но унести не можешь.

Позже они сидели в избушке, и Баба-Яга давала им наставления.

— Болотных жителей, словно мор выкосил. Велислав твой, а затем и Олень постарался. Только кто вспомнит о них. Обо мне до сих пор небылицы рассказывают. Да что теперь судить-рядить, кто виноват? Величана мстила, я устала от жизни, люди боролись за свою жизнь и за жизни своих близких. У каждого из нас своя правда.

— Но теперь-то я понимаю, что моя беда — не беда. Мне найти преемника срок не поджимает. А вот Вадиму осталось жить до прихода Марены-Зимы.

Свинья хотела что-то сказать, но тут же прикрыла рот ладошкой. Но её взгляд, направленный на Бабу-Ягу был весьма красноречивым и обладал силой разящего клинка. Чистозвана же старалась не смотреть на подругу, в глубине души чувствуя себя предательницей. Они вместе шли за Вадимом, но в последний момент Чистозвана проявила себялюбие. Ведь Олень навсегда останется с ней, будет её опорой и поддержкой, пока Марена не разлучит их. А что Вадим? Он вернётся к Осинке ради Святко или будет продолжать морочить голову Свинье. Чистозване от этого не жарко и не холодно. И всё же сердце сжалось, когда сегодня она узнала в хвостатом, длинноруком чудище своего товарища по детским забавам, первого возлюбленного и предателя. Почему-то перед глазами стояла картина, как Вадим сплёл ей на праздник венок из веток ивы и, смущаясь, вручил Чистозване свой скромный дар, а после убежал. Вспоминала она и букеты из осенних листьев, которые Вадим любил делать для неё. А теперь эти листья станут узором на его погребальном саване, сотканном из вьюги, пурги и бурана. Сначала опадут листья берёзок низкорослых, потом Вадим почувствует ледяное дыхание Сиверга, а после он умрёт. На этот раз спасти его будет невозможно. Даже приговорённый головник, сидящий в порубе, может надеяться на княжеское милосердие. Но гончар, ставший болотником, проживёт не дольше, чем ночной мотылёк. На всю жизнь Вадим остался малым ребёнком. Вот и суждено ему, как мотылку сгореть в пламени чужих страстей. Что за Недоля у сыновей Премилы? Оба потонули и стали водными хозяевами. Только Вадиму повезло меньше. Всё началось с того, что Святогнев утонул, а закончится, когда Зима-Марена скуёт ледяной гроб для его младшего брата. Даже праха не останется от робкого и боязливого мальчика, который так боялся духов, но сам стал нежитью. Запутанную пряжу создали суденицы для Чистозваны и сыновей старосты.