Книга Болотное предание, страница 142 – Ольга Лопатина

Теперь же она боялась встретить взгляд голубых, как озёрная вода, глаз Свиньи, исполненный неподдельного страдания. Подвела её Чистозвана. Сманила за собой в лес, полный опасностей и чудищ. Оторвала от родичей. Ещё неизвестно, что там Синеслава выкинет. Чистозвана рассматривала бревенчатые стены, дубовый стол, покрытый полотняной крашеной скатертью, огромную печь-каменку, слюдяные окошечки, которые могли сделать честь боярскому терему. Затем её взор переместился на фигурки людей, птиц, зверей, вырезанные из дерева. Чистозвана поразилась необычайному дару неведомого мастера. Эти фигурки казались воплощением жизни, застывшей в дереве. Особый интерес Чистозваны вызвало изображение самой Яги. Похожа немного она была на хозяйку избушки на курьих ножках. Другое выражение лица, отсутствие морщин, нежный изгиб губ, брови не нахмурены. А за руки молодая Яга держала двух мальчиков, которые доверчиво улыбались лесной чародейке. А одета она была в обычную рубаху и поневу, только в ушах у изваяния были какие-то причудливые серьги. Чистозвана таких не видела никогда. Созерцание диковинных изваяний и статуэток прервал голос Бабы-Яги:

— О чём задумалась, славница?

— О том, что людям надо заниматься только тем, к чему душа лежит.

— Ты только сейчас это поняла? — недоверчиво прищурилась колдунья.

— Я это начала постигать с раннего детства. Я же не имела наклонности к рукоделию.

— Наслышана.

— А мне нравится вырезать фигурки. Правда, мне никогда не подняться до высот этого мастера.

— И не надо, — нахмурилась Яга, — только человек с разбитым сердцем может выражать свою тоску через дерево, камень и металл.

— Когда же Вадим предложил мне стать его женой, то поставил простое условие: отказаться от своих занятий.

— То есть, предать саму себя и переделать свою натуру, — возмутилась собеседница, — легче Тетеревиный утёс сравнять с землёй, чем изменить себя ради другого человека. Чай, слышала легенды о любви смертного и берегини. Никто из них не бывает счастлив.

— И я не была бы счастлива с Вадимом. Я всю жизнь наслаждалась свободой, а птица с подрезанным крылом никогда не забудет небесные просторы. Олень прижился в нашем доме, но всегда тосковал по прежнему мастерству своему. Но речь сейчас не об этом. Почему Синеслава и её бабка не пошли в попрошайки, если у них настоящее призвание к этому делу? Хотя у меня в голове не укладывается, как может кому-то нравиться унижение, выпрашивание, ложь? А люди что, совсем слепы, раз помогали подобным бесполезным бабам?

— Ты видела попрошаек в Златокаменске, Чистозвана?

— Я видела, — вмешалась Арысь, — злые они, голодные, нахальные, вороватые. Жалко их мне было. Такому шеляг протянешь — весь кошель выгребут.

— Именно, — ответила Яга, — не от хорошей жизни люди становятся попрошайками. А те у кого призвание к этому, напротив, богатеют. Величана та же попрошайка. Разве они с Угольком не выпрашивали богатства, драгоценности, высокие должности у старого князя, расплатившись с ним, как со змеем, красной девицей? А брат Велислава? Этот парень умел только просаживать чужие денежки. Тополёна же оказалась наказана за своё бессердечие. У Синеславы же всё впереди. Никогда нельзя жалиться на свою судьбу. Иначе Лихо привяжется или съест. Выпрашивать у людей какие-то блага не очень хорошо. Но у людей своя голова на плечах должна быть. Может, веснякам нравилось то, что перед ними унижаются и благодарят за подачку. Они это делали для себя. Велислав мудр не по годам. Он сразу это просёк. А в дом вековухи ещё придёт счастье. Ты же стала счастьем Ягодки и Оленя на старости лет. А кто бы взял в свой дом Синеславу? Никому она не нужна. Ей кидали подачки, как псице бродячей, и на этом ограничивались. Твоя любовь оказалась для этих стариков чистым золотом, а помощь людей Синеславе стоит дешевле протёртой куны. Тот, кто обманывает людей — сам себя обкрадывает.