Книга Болотное предание, страница 118 – Ольга Лопатина

В зимнее время сумерки рано спускаются на землю. Была уже тьма кромешная, когда решительная и неумолимая Весенка привела в избу Чистозваны упирающуюся и отнекивающуюся Синеславу.

— Вот, извольте полюбоваться, люди добрые. В кои-то веки этой бездельнице выпала возможность заработать на пропитание честным трудом, а она, видите ли, сомневается. Конечно, плакаться на жизнь — это не мешки ворочать. Языком работать все горазды.

— Но я не уверена, что справлюсь, — робко сопротивлялась Синеслава.

— Пока не попробуешь — не узнаешь, — ответила непреклонная Весенка, — уйти-то ты всегда успеешь. Но ты не будешь голодать. К тому же можешь пожалиться на жизнь локстянам. Тутошний народ тебе уже не верит, а тамошний, может, и пожалеет.

— Но зачем мне побираться, если меня будут кормить досыта? — изумилась Синеслава.

— Вот и прекрасно, — жёстко промолвила Весенка, — значит, ты согласна.

— Ну не знаю. Мне надо обдумать.

— Если будешь думать, то найдёшь множество причин отказаться. Когда мой родич ехал на заработки в город, то его пол-веси отговаривало. Мол, куда ты собрался, сгинешь на чужбинушке. Ничего, прижился парень в Златокаменске. Живёт на Кожевенной улице, сколотил неплохое состояние. Никто не любит перемены.

Чистозвана с изумлением поглядывала на Весенку, но ничего не промолвила. Совсем недавно Весенка горячо убеждала Чистозвану, что любые перемены не сулят добра тем, кто живёт под срединным небом. Но Чистозвана обычно знала, когда можно промолчать. Жалко, что гнев на Велислава заставил её забыть обычную осторожность. Тут девушка осердилась на себя. Неужели так необходимо при каждом удобном случае вспоминать своего врага, который так не шёл из её мыслей.

На следующий день Синеслава пришла в весь Локсти. Снежица приняла свою новую помощницу сердечно и не доставала её своими капризами.

— А это она только перед домашними показывает свой дурной нрав, — весело пояснила Свинья в ответ на вопросительный взгляд Чистозваны, — перед чужими людьми бабуля сама любезность. Посторонний человек в любой момент может уйти, а мы ей должны по жизни.

Когда Чистозвана и Свинья уходили в лес, Снежица расплакалась громче, чем младенец.

— Чувствует кошка, чьё мясо съела, — заметила Свинья, — хотя, может, я наговариваю на неё. Всё же бабка родная. Ой, я не подумала про твою Величану.

— Лучше не поминай её имени в лесу. Пусть её и казнили, но мало ли что. Хотя о таких людях в самом Киеве шёпотком говорят.

— Что правда, то правда, — охотно поддержала беседу Свинья.

— А твоя бабка кажется мне не таким плохим человеком. Трудно встретить людей без недостатков.

Месяц сечень — самая лютая пора зимы. Теперь-то Чистозвана понимала, что изрядно сглупила, не дождавшись хотя бы таяния снегов, но тошнёхонько ей было одной в просторном доме с холодной постелью. А Велислава ей хотелось то простить, то проткнуть осиновым колом. А самое обидное было, что кудесник даже не пожелал с ней проститься. Хотя они уже так простились у неё в избе в ночь перед казнью Вадима. Теперь собственная слабость злила и выводила из себя Чистозвану. Никогда суровый зверь не станет ласковым и ручным псом. Но в том-то и дело, что Велислав был ей нужен именно таким. Гордым, непримиримым, заботливым и любящим. Даже его жестокость и непреклонность не заставили Чистозвану возненавидеть его и забыть о том счастье, которое она познала в сильных руках милого. Руках, которые казнили Уголька, Величану и Вадима. Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, Чистозвана сама заводила разговор на отвлечённые темы. Она рассказывала о скандинавских верованиях, о Златокаменске, вспоминала сказки и потешки, знакомые с детства. А Свинья рассказывала забавные случаи из своей жизни, коих было великое множество. К счастью, ещё до наступления темноты девушки набрели на избушку, в которой Чистозвана и Беломил нередко останавливались на ночлег. Воспоминание об отце, отправившемся в светлый Ирий, отозвалось в истерзанном сердце полузабытой болью. Горькие, как настой болотных трав, рыдания сдавили горло, но ни единой слезинки не проронила рыбацкая дочь. Её душа напоминала замёрзшую землю. Земля оживает в середине весны, но Чистозвана не верила, что благостное дыхание Лели коснётся её ожесточённого сердца. Она развела огонь, и с удивлением узрела свой старый костяной гребень. Когда-то она забыла его во время очередной ночёвки в лесной избушке. Тогда отец купил ей новый гребень и сказал, что старым гребнем будут чесать свои косы мавки да кикиморы. Шутил, как всегда. И вот отца уже нет на этом свете, а гребень снова попал в её руки. Чистозвана набрала в лесу снега и льда, кинула эту морозную смесь в котелок, а когда вода закипела, то девушка бросила туда ячневую крупу, соль и разделанную тушку тетерева, которого подстрелила накануне. Свинья отвернулась, не желая глядеть на падаль. Но ячневую кашу с коровьим маслом и мясом съела с удовольствием.