Книга Болотное предание, страница 116 – Ольга Лопатина

— А что я могу сказать? — пожала согбенными плечами спокойная Ягодка. — Свою голову к чужой шее не приставишь. И когда это молодёжь прислушивалась к старческим речам? В моё время не прислушивались, поступали по-своему, и ничего — живы остались.

— Но покон?.. — почти просяще промолвила Весенка.

— А что покон? — парировала Ягодка, гладя большого серого кота. — Покон мы соблюдали, старших чтили и уважали, но поступали по-своему. Конечно, мужа мне мать выбрала. Но у Чистозваны, можно сказать, нет родни. Это страшно, но и предоставляет человеку определённую свободу. Она как кустик, растущий в степи.

— Ты-то хоть сама была в степи? — не унималась Весенка.

— Я? Нет. Но мои родичи были. И всё равно каждый останется при своём. Ты, Весенка, привыкла жить по покону. Твоя жизнь не была беззаботной, но ты как дуб, который пустил корни в родной почве. Как кулик, который хвалит своё болото.

— Ха! На болото как раз собралась идти не я, — не могла не съязвить Весенка.

Чистозвана, которая за время этого шутливого спора уложила в мешок крупу, муку, мешочек с солью, вяленое мясо, сушёную рыбу и горшочек с мёдом, подошла к женщинам и просто обняла их.

— Спасибо вам за всё, Ягодка и Весенка. Вы были для меня дороже кровных родичей. Но я выбрала свою дорогу и пройду по ней до конца. Возможно, мы когда-нибудь свидимся. Я так поступаю не только ради Вадима. Мне жалко Вятко и Премилу. А ещё я попытаюсь расколдовать Оленя и спасти Ярополка от Бабы-Яги.

— А заодно сделать Итиль морем и перенести Рипейские горы в Златокаменск, — утёрла Весенка набежавшую слезу, — лучше бы ты уговорила Гордеславу вернуться к мужу. За Святогневом-то дело не станет. Хотя Гордеславу ещё труднее убедить, чем тебя. Ты-то хоть произошла от пахотного семени, а эта гордячка — от княжеского племени.

В ответ Чистозвана только грустно покачала красивой головкой. Что бы, интересно, сказала добрая, но недалёкая Весенка, если бы знала правду о происхождении Чистозваны? Ведь именно княжеская кровь, бегущая по её жилам, наделила девушку таким несокрушимым упрямством и некой гордыней? Пахотные люди весьма быстро смиряются со своей судьбой. Но Чистозвана не такова. Если бы она была другой, то Велислав не обратил бы на неё внимания. Если бы она не отличалась этими качествами, то с лёгкостью стала бы любовницей старого правителя. Но сложно изменить свой нрав. От Гордеславы Чистозвана узнала, что скорее всего Творислав Муромский был отцом её матери и дедушкой самой Чистозваны. Но её княжеское происхождение казалось дочери рыбака глупой шуткой Богов. Её дедушкой был гусляр с отрубленной рукой, которого жестокая лебединая дева обратила в громадную ель с пышными, зелёными ветвями. Что за злобная ирония судьбы? Теперь у Оленя есть десятки рук, но он не может ими воспользоваться. Больше никогда не раздастся гусельный перезвон в избе Чистозваны, не взлохматит единственная рука стареющего певца её роскошные непокорные волосы, не услышит она его ласковый голос. Всё в прошлом. Даже если Творислав знал бы об их родстве, то это только бы усложнило жизнь самой Чистозваны. Для Гордеславы он родной отец, который её с раннего детства любил и баловал. А кто он для Чистозваны? Жестокий тиран из пустой прихоти, решивший разорить и погубить её родную землю. Враг, которого она могла бы убить своими руками. Да, Велислав принёс в жертву Вадима, но его Чистозвана не смогла убить, потому что знала… и любила. Даже теперь, когда по его приказу на её глазах убили Вадима. Чистозвана решила, что дружба Творислава и Гостобрана основана на редчайшей схожести характеров. Она не знала Творислава, но ненавидела его всей душой. Этот человек принёс разорение и горе Златокаменскому княжеству из-за смерти дочери. А сколько отцов и матерей будут оплакивать своих детей, князя не трогает. Чужая беда трогает жестокого повелителя не больше, чем кота — мышиные слёзы.