Книга Болотное предание, страница 105 – Ольга Лопатина

— Заветная мечта Величаны сбылась, — зло расхохотался Велислав, — теперь она здесь, в твоих хоромах.

— Но ты же сказал, что…

— Всё верно. Полюбуйся, княже.

С этими словами волхв раскрыл суму, в которой оторопевший Яронег с ужасом увидел человеческое сердце.

— Я самолично задушил колдунью ремнём, но я решил гадать по её внутренностям. Результат был крайне неутешительным.

— Но зачем ты носишь с собой её сердце?

— По результатам гадания сердце колдуньи должно сыграть свою роль. Неужели, ты, княже, полагаешь, что я делаю это ради удовольствия? Да мне лучше клубок ядовитых змей носить на груди, чем это сердце, обработанное хвоей и можжевельником. Она же иногда является мне и просит её отпустить. Но пока это сердце при мне, то я имею власть над духом ведьмы. Если твоё сердце не принадлежит тебе, то приходится носить с собой чужое.

— Ну одно радует. А что Олень?

— Олень стал деревом. Елью. Это случилось из-за происков Величаны. Я не хотел тебя преждевременно расстраивать, Яронег, но думаю, что его можно расколдовать.

— Похоже, что злодейства этой женщины напоминают бездонный колодец, — произнёс Яронег, без сил опустившись на дубовую кровать. Уже второй раз чужая воля отбирала у него Оленя.

— Теперь этот колодец пересох. А сердце это я берегу, как Лихо Одноглазое — зеницу ока.

— Эта тварь сама стала моим личным Лихом Одноглазым. А что с гаданием?

— Ничего хорошего. Для такого пророчества требуется или младенец, или дева невинная, или колдунья с чёрным сердцем. Если бы не Величана, то пришлось бы пролить кровь невинную. Но об этом, княже, лучше молчать. Для всех она сгорела в пламени костра. Я же отвёл глаза твоим дружинникам.

— Так что насчёт пророчества?

В этот момент Яронег напоминал нетерпеливого коня, ожидающего битвы.

— Семь условий нужно для прекращения свары.

— Всё, что угодно.

— А если бы у тебя потребовали твою жизнь?

— Я думал об этом. Что значит судьба одного человека по сравнению с гибелью целого края?

— Не знаю, княже, успокоит ли это тебя, но твоя жизнь не является условием. Моя тоже, впрочем, как и жизнь твоих близких.

— Ну тогда всё в порядке, — облегчённо вздохнул Яронег.

— Если бы. Первое условие я выполнил. Я добыл шкуру медвежьего князя.

— Да ладно? — с невольным сомнением спросил Яронег, — хотя от шкуры этого зверя так и исходит сияние. А ты не боишься мести Велеса?

— Тот, кто служит Перуну, не поклоняется Велесу. А сияние не является главным свойством шкуры. Собственно говоря, он при жизни был обычного бурого цвета. Но я искупал шкуру в семи травах и она стала золотисто-бурой. Это мой дар тебе, княже. Когда она станет серебристо-белой, то закончится срок её службы. Тогда я оберну в неё сына медвежьего князя, который займёт место отца.

— Благодарю, мой друг, это слишком щедрый дар. Но как она мне послужит?

— Эта шкура делает человека неуязвимым для стрел, булата, огня и яда. Кроме того, в ней можно идти на самого Змея.

— А кто медвежий сын? Я его знаю?

— Ты — нет. Но он в некотором смысле твой родич. Бывшая княгиня Осинка оказалась весьма ловкой женщиной. Она родила ребёнка от медвежьего князя, но подобная особа всегда найдёт, на кого повесить безотцовщину.

— Может и Ярополк не от моего отца, — ошарашенно сказал Яронег.

— Это вряд ли. Изменять князю было рискованно. А доверчивого гончара забрали болотные духи.