Онлайн книга «Болотное предание»
|
— А дерево скоро вырастет? — На всё воля Живы, — уклончиво ответил Велислав. В конце березеня, когда славницы водили хороводы, повсюду раздавались песни-веснянки, завлекающие Лелю-весну. — Уж ты пташечка, Ты залётная! Ты слетай На синё море, Ты возьми Ключи весенние, Замкни зиму, Отомкни лето! Велиславу же помарился иной голос, несильный, не богатый переливами, но вполне чистый и звонкий, в котором слышится тоска и слёзы горючие. — Ветер, ветер, ты повей Из боров да из топей! Да с болота поскорей Я дружку поклон пошлю, Я поклон пошлю, скажу Что по нём я здесь тужу, Что мне тяжко без него, Без мило́ва моего! Кабы было у меня Два могучия крыла, Полетела б я к нему, К милу-другу моему. Да на что мне улетать Ясна сокола искать, Коли сам он прилетит И меня развеселит. Так лети же, сокол мой! Жду я, жду тебя с тоской; Выхожу я на крыльцо, Умываючи лицо; Бело личико умою, Поцалуюся с тобою. И действительно повеяли недобрые ветра полуночные, разметали пышные косы девичьи, понесли молодые листья берёзовые, дубовые и рябиновые. Закивала желтоголовая мать-и-мачеха, приветствуя Стрибога. Когда пройдёт пора скромных цветов, то появятся листья целебные. Листья у этого растения на ощупь необычные. Потрогаешь яркую лицевую сторону повеет холодом, как от деланной ласки нарядной, но чёрствой мачехи. А прикоснёшься к той стороне, что к земле клонится, она своим теплом и бархатным прикосновением напоминает любовь родимой матушки. Мачеха наряжена в зелёный летник, а на матушке траурное белое одеяние. Велислав смотрел на эти круглые золотистые цветочки, похожие на солнечных деток, как глядит зачарованный добрый молодец в Купалу на цветок папоротника. Он не удержался и сорвал свой папоротник в ту ночь, хотя знал, что ничего хорошего из этого не получится. Ему ли не знать, что нечисть любого поманит несбыточной надеждой, чтобы после посмеяться над легковерным дурачком. Его папоротником стала ведьмина внучка, чьи глаза похожи на медуницу, а длинные тяжёлые волосы цвета тёмного янтаря свободно струились, обтекая тонкую фигурку сверкающим, почти солнечным ореолом. Он же, как глупый осётр, попался в бредень, сплетённый из тёмно-золотистых, сверкающих, пахнущих лесными травами волос той, которую хотел забыть поскорее. Велислав, повинуясь безумному порыву, стал безжалостно срывать хрупкие стебельки мать-и-мачехи. Когда он пришёл в себя, то зелёная гладь луга была усеяна ярко-жёлтыми цветочными трупиками. Люди подумали, что растения нужны волхву для очередного чародейства. Они благословляли мудрого кудесника, которого сам Перун наделил ведовской силой и способностью противостоять самому Твориславу Муромскому. В действительности Велислав хотел вырвать с корнем любовь к оставившей его женщине с такой лёгкостью, с какой выдирал из земли хрупкие зелёные стебельки ни в чём не повинных растений. Порыв прошёл так же быстро, как и появился, но Велислав понимал, что так дальше продолжаться не может. Стремясь сохранить лицо, он медленно собрал сорванные цветы и положил их в суму. Уже на капище он решил приготовить из них отвар. Не зря же он губил молодую поросль! Велислав вспоминал легенды об этом милом, но простом цветке. Такой была и Чистозвана. Она не поражала взоры такой неземной красотой, как княгиня Гордеслава, не обладала и той броской прелестью, которая отличала Осинку в ранней юности. Она была похожа на первый весенний цветок, радующий глаз и сердце своей нежностью, свежестью, игрой робкого весеннего Хорса-Солнышка на ярких лепестках. А потом она расцвела, как пышный розан. Тут Велислав вздрогнул. Среди сорванных желтоватых головок он узрел алый лепесток розы, похожий на рубин среди гальки. Мать-и-мачеха же напоминала золотые камни. Велислав тряхнул тёмными кудрями, но видение не пропадало. Этот крошечный лепесток напоминал солнечный лучик, пробивающийся в грозовой день, сквозь чёрные тучи. Неужели, Чистозвана сохранила его необычный дар и каким-то образом хочет передать ему весточку? |