Онлайн книга «Болотное предание»
|
На калине соловей-птица сидит. Горьку ягоду калинушку клюет, А малиною закусывает. Прилетали к соловью два сокола, Взяли, взяли соловьюшку с собою. Посадили его в клеточку, За серебряну решеточку, Не давали соловьюшке пить и есть, Заставляли соловьюшку песни петь: — Вольно же тебе, Дубислав, надрывать моё сердце песней печальной, — засмеялся Вадим. У того во хмелю было напротив весёлое и задорное настроение. Трусоватый гончар казался сам себе былинным богатырём. — А не боишься ты, Вадим того, что скоро будет жертвоприношение человеческое. — Жертвоприношение! Ха! Мне-то чего опасаться? Хорошо если бы старую каргу в болоте утопили. А уж если мою жёнушку выберут, тогда я мудрой птице в пояс поклонюсь. Тогда я мигом снесу дряхлую ведьму в лес. Испортила моего первенца, кикимора болотная. А женой я возьму Свинью из соседней веси. У неё и личико гладкое, и коса светлая пушистая, и руки умелые во всех смыслах. Да и с детьми управляться умеет. И с маменькой моей поладит. И нормального мне ребятёнка родит. Без медвежьего ушка. — А что со Святко делать думаешь? — А что я с родным ребёнком сделаю? Какого сыночка Род послал, такого и любить буду. Только Род-то мне послал нормального ребятёнка, а эта колдунья его чуть не сгубила. Одного-то уже не уберегли, — вздохнул Вадим, всё ещё тоскующий по Ярополку. «Даже таких детей родители любят», — подумал Велислав, чьё сердце царапнула полузабытая обида и терпкость полынной горечи. — «Таких, но только не меня. Я же был для своей родни хуже подменыша лешего и кикиморы. Хотя Премила продолжала любить сына и после того, как тот стал водяным». Воспоминания для Велислава имели вкус вяжущей во рту чёрной рябины. Вроде и не противно, но не избавишься от них. — А что Чистозвана? — спросил Дубислав. В это время раздалось громкое тявканье маленькой бродячей собачонки, которую Вадим, словно нехотя отпихнул ногой. — Вот и мой ответ. Если я захочу, то она будет бегать за мной как эта псинка. А наш кудесник разумный под поршнем у этой, — тут Вадим грязно выругался, — она не может его любить. Только из одной выгоды за него держится. А я управляю нашим кудесником, поскольку вот где его лада у меня, — тут Вадим угрожающе поднял вполне мощный кулак. Дальше слушать Велислав не стал. Скулящая собачка побежала за ним, и в конце концов кудесник сжалился над ней, поднял, приголубил, унёс на капище, покормил, а после отдал сердобольной вековухе. — Бешеных псов убивают, — задумчиво повторил Велислав. Когда-то это уже было в его жизни. Тогда бешеным псом был сам бесчувственный правитель Гостобран Златокаменский. Это был настоящий враг. Не чета трусливому бахвалу Вадиму. Но и на такого управа нашлась. Теперь зима, Итиль покрыт льдом, даже водяной Святогнев не вступится за брата погубленного. Велислав поймал себя на мысли, что рассуждает о смерти Вадима, как о деле свершившемся. Святогнев добр, он не будет мстить за брата, а Гордеслава скорее порадуется тому, что очередной изменник за кромку отправился. На следующий вечер Чистозвана, озадаченная отсутствием полюбовника, встретила его с неподдельной радостью, тем самым невольно укрепив Велислава в правильности принятого решения. Хотя разве надо его было укреплять? Он всё решил твёрдо, как в тот день, когда сговорившись с водяным, принёс князя в жертву. Тут взгляд Велислава упал на пушистую зелёную ель, и он всё же усомнился в принятом решении. Когда-то Олень так же во хмелю озлил князя, из-за чего лишился руки. Велислав же, как и Гостобран собрался приговорить человека за пустые хмельные речи. Но дело было не только в этом. Вчера Велислав услышал, как Вадим треплет его имя и поносит Чистозвану как последнюю волочайку, не имеющую ни гордости, ни чувства собственного достоинства. В этот зимний день ему стало жарко от ревности и унижения. |