Книга Болотное предание, страница 112 – Ольга Лопатина

Теперь же он осознавал, что был глуп, как глуздырь, решивший прокатиться по тонкому весеннему льду. Точно ледок треснула любовь Чистозваны к своему чародею. Прав оказался Вадим. Его возлюбленная, забыв о достоинстве, гордости, неоднократно спасённой жизни и том добре, что сделал для неё Велислав, молила сохранить жизнь Вадиму. Присутствие матушки, некогда предавшей Велислава, только подлило масла в огонь его гнева и обиды. В один вечер перед ним предстали две женщины, которые в разное время уверяли его в своей любви, а в итоге предали и променяли на иных.

Хотя нет, — поправил себя Велислав, — Чистозвана никогда не лгала ему. Он сам заставил себя поверить в выдуманные чувства. А теперь Чистозвана сказала ему всю правду, которую так искусно скрывала до этого. Она всю жизнь любила только Вадима, а он был для неё всего лишь жалкой заменой. Так заменяет лучина свет солнечных лучей.

После их разговора нелёгкого Велислав проклял всё на свете. Что ему стоило уступить возлюбленной и дальше тешить себя пёстрыми иллюзиями, заменяющими мрачную действительность? Но он с детства не привык довольствоваться малым. Зачем ему крохи от каравая отцовской любви, если он не может получить всё целиком? Он устроил слишком жестокое испытание для той, кого любил всем сердцем. Она смирилась с тем, что Вадим назвал своей суложью другую, но не могла отдать его болотной нечисти или Марене лютой. Задурил гусляр Олень своими сказками голову неразумной девчонке, а Велислав теперь должен пожинать плоды. Так он промаялся день, этим же вечером волхв явился к ели, в которую злым чародейством был обращён храбрый гусляр. Олень без хвастовства вышел и сразился с нежитью. Но разве помнят весняки добро? Олень отдал жизнь не ради них, а ради своей внучки названной, но спас целую весь. Вот и Чистозвана такая же неблагодарная как и остальные. До того, как Велислав задушил ремнём Величану, старуха держалась смело, страха не выказала, только хохотала ему в лицо.

— Мне не страшно умирать, потому что я добилась своего. Раны моего сердца зарубцевались. Лучшим бальзамом для меня стала кровь из ваших с князюшкой Яронегом ран сердечных. Вы отняли у меня всё, что было дорого мне. Я же отплатила вам тем же. Ты потерял любовь моей внучки, а все достижения Яронега стали прахом. А вскоре…

Её злорадство смирилось хрипом, когда Велислав, завязав Величане глаза, накинул петлю на старушечью шею, хрупкую, как цветочный стебель. Последней мыслью Величаны было, что когда-то она также оборвала жизнь своего брата, задушив его удавкой из собачьей шерсти. Смерть Величаны была довольно быстрой.

От мрачных размышлений ведуна отвлекло прикосновение маленькой женской ладошки, одетой в рукавицу из козьего меха.

— Ты всё же пришёл ко мне.

— Не к тебе, а к Оленю. Если ты помнишь, то мне всегда деревья были милы.

— Как ты тогда сказал, я всё помню. Сейчас мне кажется, что я была самой счастливой в той роще, когда…

— Довольно. Ты больше не проведешь меня своими речами медовыми. Ты коварна, как скандинавский Бог Локи, ведьмина внучка.

Чистозвана вздрогнула. Никогда Велислав не был с ней так груб и неприветлив. Никогда ещё не называл ведьминой внучкой. Но она проглотила обиду негаданную.

— Пойдём в избу, Велиславушка. Негоже тебе мёрзнуть здесь.