Книга Прикладная рунология, страница 25 – Дайре Грей

— Неплохо для начала, но я так и не услышала, когда же ты нас познакомишь.

Взгляд у баронессы оставался невинным, но вот это настойчивое желание уже заставляло серьезно задуматься, стоит ли вообще знакомить двух женщин. Что-то подсказывало, что ничем хорошим это не закончится…

Дворец был стар. Он был стар еще тысячу лет назад, когда являлся одним из храмов Шести Элементов. Центральным, самым большим и известным. Тогда Рудольф Сантамэль решил, что элементалям столь большой дом ни к чему, а его немалой на тот момент семье, состоящей из трех жен и семи детей, вполне сгодится.

С тех пор дворец не раз перестраивали, покидали, дарили, бросали… Он дважды горел, переживая смуту. Один раз, когда Райен вышел из берегов, вода подступила к самым ступеням. Подвалы затопило, но стены устояли. Чтобы ни происходило, каждый раз кто-то из рода возвращался сюда, чтобы снова вдохнуть жизнь в старое, измученное здание.

Сейчас дворец выглядел красивым. Ухоженным. Покрытым свежим слоем штукатурки и краски. С отремонтированными дверями и лестницами. С заново перестеленным паркетом и отреставрированными парадными покоями. Старые каменные стены надежно спрятали за плотной тканью, но холод от них все равно ощущался, особенно в личных покоях.

Этот холод порой снился Кристиану в кошмарах. И даже сейчас, проходя по коридору к кабинету Георга, где они встречались каждый понедельник, министр невольно ежился, то ли от реального холода, то ли от воспоминаний.

В минуты хандры герцогу казалось, что кроме него этот холод никто не замечает. Во всяком случае ни брат, ни племянник никогда ничего подобного не упоминали. Как и Ивон, не раз посещавшая с ним императорские мероприятия. Впору было подумать о подступающей старости и грешить на нее, если бы не память, сохранившая приступы лютого озноба, порой накрывавшие его еще в детстве. На них он жаловался матери, и та просила у отца разрешение уехать. В загородное поместье. На виллу, к морю. Иногда он разрешал, и они уезжали. Холод уходил, но стоило вернуться, и все повторялось…

— Его Императорское Высочество, Великий герцог Сантамэль, — объявил секретарь, и Кристиан вздрогнул, возвращаясь в реальность. В просторный коридор перед кабинетом племянника.

Невысокий, ничем не примечательный внешне герр Хофф резко посторонился, уступая дорогу тому, кто спешил покинуть помещение. Кристиан, удивленный таким поворотом, не стал спешить и уже через мгновение увидел вдовствующую императрицу Маргариту в сопровождении любимой фрейлины направляющуюся в коридор. На сухом, чуть втянутом лице сверкали серые глаза и нервно подрагивали тонкие ноздри. Дама шла столь стремительно, что герцог также решил посторониться.

— Ваше Императорское Величество, — пробормотал он, склоняясь в учтивом поклоне.

Его вежливость была немедленно вознаграждена высочайшим вниманием.

— Ваше Высочество, — перед носом возникла ладонь, украшенная перстнями. Некоторые из камней показались знакомыми, наверняка Ульрике когда-то отобрала их для артефактов, а Тайная полиция позаботилась о безопасности членов императорской семьи. — Рада видеть вас в добром здравии, — голос Маргариты слегка дрожал, от чего в нем проявились дребезжащие нотки, которые она ненавидела, но в гневе не могла контролировать.