Книга Прикладная рунология, страница 28 – Дайре Грей

— Да, я слышал. Полагаю, наместник не справляется. Он прибудет в столицу к приезду послов. Будет удобный случай, чтобы выразить ему свое неудовольствие.

— При объявлении о помолвке принято раздавать милости и осыпать народ щедростью, а не указывать подданным на ошибки.

Георг сжал губы и взглянул на фото Надин.

— Помолвка — это один день, дядя. Будет фейерверк, прием, бал, подарки и поздравления. Один вечер. А потом я хочу вернуться к делам, пока мать и моя будущая супруга будут ругаться из-за предстоящей свадьбы.

Герцог вздохнул, понимая, что здесь уже ничего не изменить.

— В прошлый раз обошлось без ругани.

— В прошлый раз мне повезло, но дважды такая удача не случается, — холодно отрезал император, отводя взгляд от лица покойной императрицы, безмятежно улыбавшейся, глядя в вечность. — Что еще мы должны обсудить на этой неделе?

— Ко мне поступило несколько донесений с границы…

Дальше разговор пошел о делах в том ключе, в котором они привыкли обсуждать их каждую неделю. К концу отведенного часа все запланированное было оговорено, а необходимые решения намечены. Георг вежливо попрощался с ним, не оставляя возможности для выражения собственных мыслей.

Уходя, Кристиан обернулся, застав племянника снова смотрящим на фото. Если бы их ребенок с Надин выжил, он никогда бы снова не заговорил о свадьбе, и все они были бы избавлены от необходимости переживать эти приготовления. Но судьба распорядилась иначе. В последние пять лет на род Сантамэль обрушилось слишком много потерь. Было бы неплохо, если бы черная полоса наконец сменилось светлой. Если бы кто-то сумел достучаться до Георга и напомнить, что есть жизнь помимо скорби. Вряд ли той юной девочке из Апии подобное под силу. Старый дворец слишком холоден и жесток к юным фройляйн…

Солнце светило в глаза. Ветер бил в лицо, норовя сорвать с головы шляпку с узкими полями. Ее приходилось придерживать, но это неудобство не портило настроение и непередаваемое чувство полета, возникшее, когда автомобиль — так называлась самоходная повозка, изобретенная герцогом — помчался с горы.

Из горла помимо воли вырвался восторженный вопль, никак не совместимый с образом благовоспитанной фройляйн, но сегодня я могла не играть на публику, а просто побыть немного собой. Точнее, конечно, секретарем герцога, но все же чуточку собой.

Я рассмеялась, откидываясь на сиденьи и с наслаждением вдыхая свежий загородный воздух. Сбоку неожиданно раздался ответный смех. Короткий и тихий, словно человек, издавший его, не привык смеяться. Я покосилась на герцога, уверенно управлявшего своим изобретением.

В профиль он чем-то неуловимо напоминал своего знаменитого предка, хотя в остальном очень мало походил на покойного императора, чей портрет висел в галерее Академии. Конечно, портрет нельзя считать достоверным, учитывая изобретение фотографии, но у бастарда отсутствовали привычные темные волосы, густые брови и общая массивность фигуры. Он выглядел скорее легким, подтянутым, гибким и быстрым. Очень похожим на обычного мага воздуха, каких я часто видела в Академии. Однако обычным он как раз и не являлся.

— Я заставила вас рассмеяться, Ваша Светлость?

— Я смеюсь не над вами, — он продолжал улыбаться уголками губ и не сводил глаз с дороги. — Просто не привык видеть столько искренних эмоций. Люди, которые меня окружают, обычно их скрывают. Или врут.